— Этот факт я приберегал, — кивнул лейтенант Луриа. — Доктор Теннант уже снял повязку и говорит, что на запястье нет ни йода, ни каких-либо признаков недавнего растяжения.
— Насколько я знаю, тоже нет.
— Государственное учреждение или кто-либо брали у тебя отпечатки пальцев? По какой угодно причине?
— Нет.
— А у твоего брата?
— Он никогда об этом не упоминал.
— В документах, которые, по твоим словам, твой брат привез с собой — свидетельствах о рождении и так далее, — есть набор отпечатков?
Джон покачал головой.
— В 1905 году у новорожденных не брали отпечатки, мистер Квин, — сказал доктор Дарк.
Эллери вздохнул:
— В таком случае отпечатки пальцев ни к чему нас не приведут. Если бы могли найти хоть какой-то критерий... Тебе когда-нибудь делали операции, Джон?
— Нет.
— Да! — воскликнул доктор Дарк. — Я лично удалил Джону миндалины — я имею в виду нашего Джона, — когда ему было пять лет! Вы не возражаете, лейтенант?..
— Разрешаю вам вывернуть его наизнанку, — устало отозвался Луриа, — если вы потом скажете мне, кто есть кто.
Подойдя к Джону, доктор Дарк отстегнул от жилета фонарик.
— Открой рот и высунь язык. — Он прижал фонариком язык Джона и удовлетворенно кивнул: — Миндалин нет. Это наш Джон.
— Слава богу! — Артур Крейг вытер лицо платком.
— Погодите, — сказал Эллери.
— Что теперь? — рявкнул Джон.
— Лейтенант, медэксперт еще работает наверху?
— Он закончил работу, но еще не ушел.
— Спросите у него, есть ли у трупа миндалины.
Луриа что-то буркнул и вышел. Через три минуты он вернулся.
— Миндалин нет.
Всеобщее грызение ногтей возобновилось.
— Есть ли на трупе какие-нибудь шрамы, родимые пятна или что-нибудь в таком роде, лейтенант? Что говорит Теннант?
— При поверхностном осмотре он ничего не обнаружил.
— Ну вот! — Джон бросил убийственный взгляд на Эллери. — Ты удовлетворен?
— Нет, — ответил Эллери. — И объясню почему. Ты говоришь, что ты Джон Первый, — правильно?
— Абсолютно!
— И ты говоришь, что ты, Джон Первый, скакал галопом по снегу в пятницу, упал и растянул запястье, — правильно?
— Да!
— А сейчас ты предъявляешь растянутое запястье, в то время как запястье твоего брата наверху не обнаруживает признаков растяжения, — снова правильно?
— От слова до слова!
— Ну и что ты этим доказал? То, что требовалось доказать — что ты Джон Первый, — по-прежнему остается лишь твоим заявлением. Неужели ты не понимаешь, что вопрос не в том, кто из вас растянул запястье, а в том, растянул ли его Джон Первый или Джон Третий? Все, что ты доказал, — это что ты был тем братом, который упал с лошади. Мы все еще не знаем, кто ты.
Джон опустился на стул, но тут же вскинул голову.
— Отпечатки пальцев! Они не лгут! Доктор Сэм, у нас с братом должны быть разные отпечатки, не так ли?
— Да. Отпечатки пальцев однояйцевых близнецов сходны, но обладают заметными различиями.
— Прекрасно! Снимите отпечатки у меня и у моего брата и...
— И что? — печально осведомился Эллери. — Сравнить их? Допустим, они обнаружат определенные индивидуальные черты. Но вопрос остается тем же: какая серия отпечатков принадлежит Джону Первому, а какая — Джону Третьему?
— Но в моей квартире в Нью-Йорке...— Джон запнулся. — В моей комнате наверху...
— Найдутся отпечатки вас обоих, — кивнул Эллери, — и опять же будет непонятно, какому из Джонов они принадлежат. Ты же сам говорил, что вы прожили с братом несколько месяцев в нью-йоркской квартире, и в этом доме вы оба наверняка прикасались к одним и тем же вещам. Тебя когда-нибудь арестовывали по обвинению в уголовном преступлении?
— Разумеется, нет, — с негодованием ответил Джон.
— А твоего брата?
— A у тебя, Джон, есть какие-нибудь отметины?
— Увы, нет, — проворчал Джон.
— Значит, мы вернулись туда, с чего начали. — Эллери задумался. — Ну конечно! Зубы! Твой дантист... я имею в виду, дантист Джона Первого здесь, на востоке, или дантист Джона Третьего в Айдахо могут прояснить все за пять минут!
— Я никогда не лечился у дантиста, — угрюмо сказал Джон, — если не считать профилактические осмотры. Быть может, мой брат...
— Он тоже не лечил зубы, — так же угрюмо произнес лейтенант. — Теннант заглядывал ему в рот.
— Естественно, — кивнул доктор Дарк. — У моего Джона с детства были крепкие и здоровые зубы. Неудивительно, что и у его брата тоже, поскольку у близнецов сходная структура зубов.
— И группа крови, полагаю, тоже идентична? — спросил Эллери.
— Да.
— А строение костей, параметры черепа?
— Настолько похожи, что даже если в Айдахо или еще где-нибудь существует их описание, безошибочно относящееся к Джону Третьему, вы все равно не сможете быть уверены, кто есть кто. К тому же, насколько мне известно, мой Джон никогда не проходил рентгеновское обследование.
Наступившее молчание нарушил, как ни странно, Дэн З. Фримен:
— Если позволите мне внести предложение... Помимо отпечатков пальцев, наиболее очевидный способ дифференциации двух сходных индивидуумов — почерк. Ведь абсолютно различное окружение должно повлечь за собой и различие в почерках, не так ли, доктор?
— Думаю, что да, мистер Фримен, хотя мы не слишком много знаем об эффектах различного окружения на однояйцевых близнецов.
— Ну, тогда почему бы не сравнить почерки? Должно существовать много аутентичных образцов почерка каждого из братьев, относящихся ко времени до их встречи, — сказал издатель. — Все, что Джону нужно сделать...
— Это написать что-нибудь рукой с растянутым запястьем, как он писал неразборчивые каракули в подарочных книгах? — Эллери покачал головой. — Учитывая то, что один из братьев не может писать из-за rigor mortis[94], а другой, если можно так выразиться, — из-за rigor vitae[95], сравнение почерков не приведет к удовлетворительному результату — по крайней мере, еще некоторое время. А я хочу выяснить все этой ночью — по многим причинам, основную из которых зовут Расти Браун.
— Мне уже все равно, Эллери, — сказала Расти. — То, что я теперь чувствую...
— Вот как? — Джон сердито сверкнул глазами. — И что же ты теперь чувствуешь, Расти? Полагаю, ты мне не веришь?
— Братья Себастьян задались целью одурачить меня и добились успеха — ты сам только что с гордостью заявил об этом. Я ни верю, ни не верю. Я просто не знаю. И пока не узнаю...
— Ты имеешь в виду, — процедил сквозь зубы Джон, — что передумала и отменяешь свадьбу?
— Я этого не говорила. И я не собираюсь обсуждать личные дела в комнате, где полно народу. В любом случае я не знаю, что и думать. Оставь меня в покое! — И Расти с плачем выбежала из гостиной.
— Оставьте ее в покое! — взвизгнула Оливетт Браун и последовала за дочерью.
— Ты... дублер! — крикнула Вэл Уоррен и тоже удалилась.
Мистер Гардинер вышел молча.
Лейтенант Луриа провожал их взглядом, полным бессильной ярости.
Эллери похлопал его по плечу.
— Остыньте, лейтенант. Вы ничего не сможете сделать, пока у Джона не заживет запястье. — Он посмотрел на Джона, наливавшего себе солидную порцию виски. — Интересно, как быстро оно заживет. Если ты Джон Первый, как ты утверждаешь, то выздоровление побьет все рекорды. Но если ты Джон Третий в шкуре Джона Первого, меня не удивит, если с тобой произойдет ряд несчастных случаев, каждый из которых каким-то образом лишит подвижности твою правую руку.
— Между нами, мистер Квин, fini, kaput[96], — заявил Джон. — С этого момента я разрываю с вами дипломатические отношения. Торгуйте вашими головоломками в другом месте. Здесь у вас нет клиентуры — надеюсь, навсегда. — И он, не моргнув глазом, влил в себя шесть унций виски.
Эллери отнесся к этому философски.
— Рано или поздно, лейтенант, путаница с близнецами разрешится. И тогда...
— Знаю, — прервал Луриа. — И тогда начнутся неприятности для меня. А знаете, что я думаю об этом деле, Квин?
Эллери бросил взгляд на Эллен, которая сидела рядом с дядей неподвижно, как мумия.
— Вы можете сказать это в присутствии леди?
— Нет, черт возьми! — рявкнул Луриа и выбежал из комнаты.
Гостей задержали в доме Крейга еще на тридцать шесть часов. Полиция снова и снова допрашивала всех до полного изнеможения. Луриа истязал и подозреваемых, и самого себя, но в конце концов был вынужден позволить им уехать.
Эллери попрощался с Эллен, сидя за рулем «дюзенберга». Он предложил подвезти ее до Уэлсли, но она отказалась.
— Сожалею, что все получилось так неудачно, — сказала Эллен.
— Я хорошо вас понимаю.
— Вот как? — И она улыбнулась загадочной улыбкой Моны Лизы.
