Читаем без скачивания Тайна масонской ложи - Гонсало Гинер

— Понятно. Тот самый треугольник, который они ассоциируют с их богом, называемым ими Великим Архитектором Вселенной. По правде говоря, я полагаю, что эти люди действуют по указке самого дьявола. По-видимому, вы правы. Не знаю, известно ли вам, что из Неаполя поступили известия об аналогичных событиях. Там были совершены ужасные преступления, к которым, возможно, причастны масоны. Как бы то ни было, Папа Бенедикт весьма доволен тем, что два короля — сводные братья Фердинанд VI и Карлос — подчинились папской булле, в которой рекомендовалось запретить масонство. К великому сожалению, далеко не все европейские католические монархи последовали их примеру!

— Я считаю, что должен повиноваться Пале, а потому согласен со всеми его указаниями — как письменными, так и устными. Однако, по моему мнению, масонов необходимо преследовать не только в связи с их выходками, но и из-за философского воззрения, которое весьма опасно для нас, священнослужителей.

— Не понимаю, что вы имеете в виду. — Кардинал Валенти осознавал, что Раваго — человек необычайного ума, и ему, Валенти, не всегда было легко улавливать мысль Раваго.

— Надеюсь, что у меня получится изложить вам свои умозаключения, не запутав вас окончательно, ибо — я это признаю — они основаны на предположениях, а не на фактах. С одной стороны, нам известно, что масоны принимают в свое общество людей независимо от их религиозных убеждений, что само по себе настораживает. С другой стороны, если вспомнить еще и о том, что, насколько мы знаем, вступив в масонское общество, человек теряет социальный статус, звание и привилегии и становится просто одним из равноправных братьев-масонов, это угрожает весьма Тяжкими последствиями для нашего общества и способно разрушить его устои.

— А чего, с вашей точки зрения, стремятся в конечном счете достичь масоны? Всеобщего равенства?

— Именно в этом, по-видимому, суть их философских воззрений. Если они и в самом деле хотят добиться всеобщего равенства, тогда их идеи угрожают нынешнему общественному устройству. Такие общественные институты, как дворянство, монархия и религия, наставляющая человека в его поступках, а также правительства просто исчезнут, уступая место совершенно новой организации общества.

— Это, похоже, самая настоящая революция с ужаснейшими последствиями.

— Вот почему я так обеспокоен. Еще до запрета масонства нам удалось выяснить, что они пытались привлечь на свою сторону видных военачальников, наиболее известных деятелей культуры, некоторых политиков и, как я подозреваю, священнослужителей. Учитывая такую концентрацию власти, вполне можно предположить, что они в состоянии вырваться из-под нашего контроля!

— А как вы можете объяснить то, что люди, у которых и так достаточно и власти, и влияния, вдруг решают отказаться от своих привилегий ради того, чтобы вступить в такое вот братство утопистов? — Кардиналу Валенти, судя по его вопросу, и в самом деле были непонятны причины отказа людей от имеющихся у них благ.

— На этот вопрос, который я тоже себе часто задаю, имеется только один вразумительный ответ, в котором отражается подлинная суть их самых тайных намерений: они хотят изменить нынешнее устройство общества, чтобы затем самим стать верховными правителями. Да, именно этого они и хотят. И, конечно же, если вспомнить их поступки, они вполне готовы прибегнуть к насилию, если решат, что это необходимо.

— В таком случае булла Папы Бенедикта, о которой мы только что говорили, была не просто уместной, но и крайне необходимой, потому что она помогла приостановить расползание масонства и его идей.

— Несомненно, уважаемый Валенти. Кстати, как здоровье нашего горячо любимого Папы?

— Могу вас заверить, что он крепок, как дуб. А как дела у короля Фердинанда?

— Ну, до тех пор пока его поддерживают королева Барбара, его исповедник, то есть я, и его министры, можно быть уверенным, что у него все будет так, как и всегда. А что еще я могу вам о нем сказать, если вы знаете его так же хорошо, как и я?

— Понятно! Для его же блага и для блага Испании у него имеются хорошие советники, которые оказывают ему поддержку, стараясь компенсировать мягкость его характера.

— Я вижу, что вы по-прежнему отличаетесь особой проницательностью, мой дорогой друг.

— А как же мне без нее обойтись, если я сейчас активно вовлечен в хитросплетения ватиканской политики? — Чтобы чувствовать себя раскованней, Валенти снял кардинальскую шапочку. — Кстати, ваш монарх по-прежнему обеспокоен тем, какое мнение сложилось о нем у Папы Римского?

— Этот вопрос его волнует постоянно, ибо он считает, что Бенедикт XIV оказывает другим европейским монархам больше почестей, чем ему, и, что хуже всего, он видит в этом проявление пренебрежения к своей особе. Надо вам сказать, что если внутригосударственные дела король без особых раздумий доверяет своим министрам, то во всем, что касается дел международных, он искренне считает себя помазанником Божьим, то есть сверхчеловеком, наделенным самим Господом правом решать глобальные проблемы, к которым должна приложить руку Испания как одно из великих государств. Именно поэтому, как мне кажется, он и поддерживает идею подписания нового конкордата, ради которого мы сегодня с вами встречаемся. Это документ, который имеет целью не только установить более прочные и сбалансированные отношения между двумя государствами, но и стать действенным инструментом укрепления его авторитета — как он считает, пошатнувшегося — в глазах Святейшего Отца.

— Однако Его Святейшество видит в предлагаемом конкордате всего лишь дерзкую попытку лишить его значительной части денежных средств, которые поступают в Ватикан из Испании, и еще больше снизить его и без того уже незначительное влияние при назначении священников на высшие церковные посты в Испании.

— Я признаю, что в конкордате действительно изложены эти два положения и они являются настолько болезненными для Папы Римского, что он вряд ли с ними согласится, однако наш щедрый король сможет компенсировать Папе возможные потери.

— Уважаемый отец Раваго, мне не хочется обсуждать с вами, проявит ли добрую волю ваш монарх, так как я не знаю, что у него на уме, и вы должны понимать: для того чтобы Папа согласился с предполагаемыми финансовыми потерями и с вытекающим из этого снижением его влияния, в наших переговорах должна фигурировать довольно большая сумма. Только в этом случае нам удастся добиться его согласия. А я, как вам известно, — на вашей стороне!

— Королевская казна сейчас полна, как никогда. Мы не участвуем в европейских конфликтах, и мир, длящийся вот уже несколько лет, способствовал тому, что там, где раньше лишь гуляли сквозняки, сейчас хранится вполне достаточно денег для выплаты солидной суммы.

— Я рад это слышать, потому что мои хлопоты в Риме по вашей просьбе и по просьбе де ла Энсенады потребовали от меня немалых расходов. Не думайте, что кто-либо из ватиканской курии станет оказывать услуги бесплатно.

Раньше Валенти не решался заводить разговор о своем вознаграждении, однако теперь он решил, что для этого настал подходящий момент.

— Мой благочестивый кардинал, даже и не сомневайтесь в том, что наша щедрость будет достаточной, чтобы вознаградить ваши усилия. И в самом деле, маркиз де ла Энсенада уже распорядился, чтобы я передал вам сто тысяч эскудо на текущие расходы, а после подписания конкордата вы получите большую сумму.

— Надеюсь, вы не считаете мои намерения неблаговидными, ибо мной руководит отнюдь не алчность, а просто желание быть уверенным, что финансирование будет достаточным. Хочу заметить, ваши слова меня успокоили. — Валенти облегченно вздохнул, узнав, что и ему перепадет из тех средств, которые де ла Энсенада будет распределять среди людей, оказывавших ему содействие. — Я удвою свои усилия, чтобы добиться от Папы одобрения политики общего патроната, чего добивается ваш король. Он ведь желает получить право по своему усмотрению назначать тех или иных священников на высшие церковные посты во всех испанских владениях, а не только на Гренаде и в Вест-Индии. Однако окончательное решение — все же за Его Святейшеством. Что касается вашего второго ходатайства — я имею в виду стремление вашего короля заставить Церковь платить налоги государству, — то это задача не из легких. Только если я буду знать, какую именно сумму вы собираетесь предложить в качестве компенсации, я попытаюсь найти доводы, необходимые для переубеждения Папы, который пока относится к этому крайне негативно.

— Два миллиона эскудо. А еще мы пришлем к вам пользующегося у нас доверием юриста, чтобы он помог уладить юридические вопросы. Я имею в виду Вентуру Фигероа, которого вы хорошо знаете. Он приедет к вам под каким-нибудь благовидным предлогом. Как вам известно, король пожелал, чтобы эти переговоры проводились параллельно с переговорами официальными, возглавляемыми с нашей стороны министром Карвахалем. Мы считаем, что есть вопросы — я имею в виду прежде всего финансовые вопросы, — к которым нужно относиться особенно осторожно, если мы не хотим, чтобы официальные переговоры зашли в тупик.