Читаем без скачивания Тайна масонской ложи - Гонсало Гинер

— Два миллиона эскудо. А еще мы пришлем к вам пользующегося у нас доверием юриста, чтобы он помог уладить юридические вопросы. Я имею в виду Вентуру Фигероа, которого вы хорошо знаете. Он приедет к вам под каким-нибудь благовидным предлогом. Как вам известно, король пожелал, чтобы эти переговоры проводились параллельно с переговорами официальными, возглавляемыми с нашей стороны министром Карвахалем. Мы считаем, что есть вопросы — я имею в виду прежде всего финансовые вопросы, — к которым нужно относиться особенно осторожно, если мы не хотим, чтобы официальные переговоры зашли в тупик.

— Исповедник Раваго, не переживайте, получите вы этот конкордат! Я пока не знаю, когда именно это произойдет, однако даю вам слово, что конкордат будет заключен.

— Я рад, что вы уверены в этом, и успокою короля. — Раваго подумал, что теперь разговор можно было бы и закончить, однако тут же вспомнил о приглашении старого герцога. — Ну а теперь не хотите ли отведать превосходнейшего мадридского косидо, которым нас собирается попотчевать наш гостеприимный хозяин?

Через два дня в резиденцию герцога де Льянеса приехала Беатрис. Этому роскошному дворцу примерно через две недели — как только она выйдет замуж за герцога — предстояло стать ее домом. Никому не удалось отговорить Беатрис от ее твердого намерения приехать сюда именно в этот день, а не позднее, как будто накануне ничего особенного не произошло, и взглянуть на последние приготовления. Переделывали спальню и вносили кое-какие изменения в интерьер двух залов, в которых большей частью и будет проходить ее семейная жизнь. Прежде чем проводить Беатрис на верхний этаж, мажордом показал ей девушек, которым предстояло стать ее служанками. Из них внимание Беатрис привлекла девушка по имени Амалия: взглянув в ее глаза, Беатрис заметила в них необычную внутреннюю силу, они притягивали ее — она и сама не знала почему.

Днем раньше похоронили Браулио. Мария Эмилия непрерывно плакала на протяжении всей церемонии, и на ее лице отражалась охватившая ее боль. Встречаясь с Марией Эмилией взглядом, Беатрис каждый раз чувствовала себя неловко: она видела, что эти глаза ищут у нее понимания и поддержки, как обычно происходит между людьми, которых сблизило общее горе. Она не раз и не два пыталась выплеснуть наружу свои чувства и даже хотела заставить себя заплакать, но сделать это оказалось не так-то просто: слезы стояли у нее в глазах, но заплакать ей так и не удалось. Беатрис уж слишком хорошо приучилась подавлять свои чувства и теперь так и не показала другим своего горя. Подобное с ней происходило уже не раз, и ей от этого становилось легче, хотя она и вызывала удивление у окружающих.

Когда тело Браулио положили на его последнее ложе — в деревянный гроб, который затем закрыли крышкой, взгляды десятков людей устремились на Беатрис: все ожидали от нее, что она будет вести себя так, как и подобает девушке, убитой горем, — что она станет оплакивать погибшего друга.

Беатрис понимала, что ее слезы подействовали бы на всех успокаивающе, потому что люди в таких случаях обычно почему-то успокаиваются, когда видят, как самых близких усопшему людей охватывают нестерпимые душевные муки. Однако она их, конечно же, разочаровала: ее взгляд оставался спокойным, лицо — невозмутимым, а слезы так и не побежали по щекам. Однако никто не знал, что ее горе — более глубокое: она прощалась не просто с другом, как все думали, а со своей настоящей любовью и с отцом ребенка, который, как она недавно почувствовала, уже жил в ней.

— Сеньорита Беатрис, я принес вам вот эти образцы, чтобы вы могли выбрать самые лучшие ткани для штор вашей спальни. — Голос женоподобного продавца из одного из самых известных магазинов тканей оторвал Беатрис от ее мыслей.

— Какие из них вы мне посоветуете? — Ей не хотелось показывать, что ее не очень интересуют все эти тряпки, а потому она изобразила на своем лице любопытство.

— Принимая во внимание вашу молодость и красоту, я выбрал бы веселые тона — и пусть будет побольше цветов. — Он сложил руки так, как будто держал в них огромный букет полевых цветов. — Это добавит жизни вашей мрачноватой спальне. Не смею советовать, но я, наверное, остановил бы свой выбор вот на этом шелке, который, как видите, усыпан цветами, символизирующими страсть. — Он лукаво подмигнул. — В конце концов, это вполне подходящая расцветка штор для пылких новобрачных.

Беатрис недоуменно посмотрела на юного торговца, не понимая, то ли он просто неудачно пошутил, то ли ничего не знает о герцоге де Льянесе. Но как бы то ни было, эта нелепая ситуация отвлекла Беатрис от мрачных мыслей и даже показалась ей забавной.

— Я искренне пытаюсь найти что-нибудь изящное в оформлении спальни, но это не так-то просто сделать… — Юноша оставил ткани и, решительным шагом подойдя к стене, у которой находился камин, с негодующим видом показал на висевшую над камином картину. — Вот, например, взгляните на этот стародавний портрет некого древнего предка. Я, конечно, отнюдь не хочу оскорбить его память, однако уже один его вид делает эту комнату тоскливой и унылой! — Мимика юноши наглядно демонстрировала, насколько сильно ему не нравился изображенный на картине человек. — Я бы немедленно убрал отсюда этот портрет и повесил бы вместо него картину, изображающую фей, бегущих по лесу, среди легких клубов тумана, словно нимфы в поисках вечной любви, — или что-нибудь в этом роде.

Беатрис не пришлось особо напрягаться, чтобы представить себе подобную картину: юноша своими телодвижениями весьма наглядно ее изобразил.

— На этом портрете — мой будущий муж, которому, как вы сами можете видеть, уже перевалило за семьдесят.

Юноша прекратил порхание по комнате, ошеломленный тем, в какое дурацкое положение он сам себя только что поставил.

К счастью, в этот самый момент в спальню зашла очень красивая беременная женщина, которая тут же отвлекла на себя внимание Беатрис, — да и юноша, позабыв о своем нелепом промахе, невольно засмотрелся на необычайную красавицу.

— Мама, я никак не ожидала, что ты сюда придешь. — «Дочери есть на кого быть похожей», — подумал торговец. — Помоги-ка мне в этом трудном деле. — Беатрис показала рукой на ткани.

— Тебе вовсе не обязательно заниматься всем этим именно сегодня. — Фаустина села рядом с Беатрис и ласково взяла ее за руку.

— Ты, возможно, не поверишь, но я себя чувствую очень хорошо, — Беатрис улыбнулась, заметив во взгляде приемной матери недоумение.

— Я с каждым разом понимаю тебя все меньше и меньше, — сказала Фаустина, — однако меня очень радует, что ты находишь в себе силы быть веселой, хотя после смерти Браулио прошло еще так мало времени.

Торговцу не хотелось казаться бестактным человеком, подслушивающим чужие разговоры, однако он невольно слышал, о чем они говорили, и пришел в недоумение: если человек, который должен был стать мужем этой девушки — видимо его звали Браулио, — недавно умер, то почему же она только что упоминала о своем будущем муже? Торговец вспомнил недавние слова Беатрис и еще больше запутался: за кого же тогда собирается выйти замуж эта девушка? И почему она не согласилась убрать тот жуткий портрет, висящий над камином?

Эти вопросы почему-то очень заинтересовали юношу. Впрочем, ему казалось — он и сам не знал почему, — что он наверняка получит на них ответы.

— Я предпочла бы, чтобы ты никогда больше не упоминала его имени. Теперь мне предстоит стать женой дона Карлоса, и я должна всецело принадлежать ему.

Торговец подумал, что дон Карлос — это, наверное, и есть тот самый герцог, хозяин этого дворца. А пресловутый Браулио, по-видимому, был любовником девушки, но ей в силу каких-то неблагоприятных обстоятельств пришлось сделать выбор в пользу человека, изображенного на портрете. Торговец, конечно, не имел ни малейшего представления ни о внешности, ни о возрасте умершего Браулио, но ему было очень жаль, что такой юной девушке приходится выходить замуж за старикашку.

— Беатрис, хотя я и восхищаюсь твоей выдержкой, мне кажется, что тебе следует дать волю своим чувствам, какими бы горькими они ни были. Нет ничего хорошего в том, что ты пытаешься удержать горе внутри себя. Ты ведь сама говорила, что он — твоя любовь на всю жизнь! Твоя единственная любовь! — Подумав, что настал подходящий момент, Фаустина попыталась воздействовать на Беатрис, стремясь добиться желаемого эффекта.

«Ну точно, Браулио был ее любовником», — подумал торговец, перебирая от нечего делать образцы тканей. Он не знал, как ему следует поступить: выйти из комнаты или же остаться и дослушать этот разговор до конца. Он решил все-таки остаться, поскольку дамы не обращали на него никакого внимания, а самому ему было очень интересно узнать, чем же закончится их разговор.

— У тебя ничего не получится, мама!