Приказом по армии летному составу было запрещено выполнять боевые вылеты с Таманского полуострова в Крым без спасательных поясов и жилетов.
Напомню еще раз читателю: стоял ноябрь, затем начался декабрь. Над проливом уже нередко бушевали метели. Вода, выплеснувшись на береговые камни или палубу корабля, быстро превращалась в лед. Жизнь человека можно было спасти лишь немедленно оказанной ему помощью.
Командира эскадрильи лейтенанта Василия Собина сбили над проливом в районе Эльтигена. При ударе о воду самолет разрушился. Летчик поплыл к таманскому берегу. Через минуту-две он сбросил сначала сапоги и ремень с пистолетом, а затем брюки. Но и оставшаяся одежда казалась многопудовым грузом. Василий решил снять и гимнастерку, однако сразу же вспомнил, что в нагрудном кармане лежит партийный билет. Ледяной холод сковывал все тело летчика. Он уже подумал, что пришел конец, когда к нему примчался торпедный катер. Вытащив Василия из воды, медики сделали ему растирание и, завернув в одеяло, быстро доставили на берег. Через два дня лейтенант вернулся в свой полк, а еще через день снова поднялся в воздух.
Медицинский пост, находившийся на косе Тузла, спас в проливе дважды Героя Советского Союза летчика П. М.Камозина. Всего на плацдарме и в водах Керченского пролива было подобрано 173 раненых или потерпевших аварию летчика.
Хочется отметить хорошую работу дивизионного врача 229 иад М. М. Полонского. Под Орджоникидзе он впервые организовал медицинские посты у переднего края обороны. Вспомнив об этом, я возложил на него общее руководство всеми медпостами на керченском плацдарме и в проливе. Дивизионный врач и здесь проявил завидную энергию, находчивость, инициативу. Он лично участвовал в спасении летчиков на воде.
Примерно 65 % всех пострадавших авиаторов лечилось в наших лазаретах хирургического профиля. Особенно хорошо было поставлено дело в станице Запорожская. Работе этого лазарета дал высокую оценку побывавший там главный хирург Отдельной Приморской армии полковник медслужбы профессор Петр Лазаревич Сельцовский, которого я сопровождал.
Показывая нам свое заведение, Аранович рассказал о проявленных некоторыми медиками при спасении раненых мужестве и героизме. Истребитель Девятов посадил загоревшийся самолет в 400 метрах от берега. Получив координаты со станции наведения, работники медпоста извлекли летчика из кабины сразу же после приводнения машины. У Девятова оказалось множество переломов — нижней челюсти, левой локтевой кости, правого бедра и правой большеберцовой кости. Врачи сделали все для спасения жизни летчика и возвращения его в строй. Через некоторое время он в удовлетворительном состоянии был эвакуирован в Краснодарский эвакогоспиталь.
Герой Советского Союза К. Л. Карданов в воздушном бою над Керчью получил тяжелое ранение локтевого сустава. Машину он посадил на своем аэродроме. В лазарете летчику сделали операцию и оставили его здесь до полного излечения.
В воздушном сражении над Керчью подбили и истребителя Шмелева. Через пролив он сумел перетянуть, но на подходе к хутору Гаркуша его самолет загорелся. Летчику пришлось сажать машину на брюхо. Работники медпоста подоспели к Шмелеву вовремя и быстро вытащили его из горящей кабины. У летчика обнаружили ожоги лица и рук, перелом левого предплечья и правого плеча.
— Сейчас, спустя неделю, — сказал Аранович, — состояние летчика хорошее, дня через два его эвакуируют в госпиталь, а месяца через полтора он, надо полагать, вернется в строй…
Начальник лазарета попросил Сельцовского проконсультировать раненого Волкова — стрелка-радиста штурмовика, подбитого над Керчью. Ему была сделана трепанация черепа с извлечением осколка из правой теменной области. Осмотрев пострадавшего, профессор похвалил хирурга, дал ряд указаний по дальнейшему лечению и сделал заключение, что вскоре стрелка-радиста можно будет отправить в авиаотделение госпиталя.
За оживленным, слегка прихрамывающим Арановичем неотступно следовала высокая, статная операционная сестра Мария Ивановна Крупенникова. Ее заслуги в оказании квалифицированной врачебной помощи раненым были весьма значительными. Прекрасно трудились и другие работники этого лазарета: фельдшеры Чернова и Кузик, санитарка Доценко. Хочется также отметить старшего врача 471 БАО Ястребова и начальника медицинского пункта Дросвита.
В станице Фонталовская кроме армейского функционировал еще один хирургический лазарет, развернутый 464 БАО. Он располагался в большой землянке.
В станицах Запорожская и Фонталовская находились хирургические полевые подвижные госпитали (ХППГ) первой и второй линий госпитальной базы Отдельной Приморской армии. Туда направлялись тяжело раненные летчики, которых потом эвакуировали в Краснодар.
Большую работу по созданию хирургических лазаретов, их развертыванию и оснащению медико-санитарным имуществом, а также по организации медицинских постов на радиостанциях наведения и в Керченском проливе проделала санитарная служба 28 РАБ. С благодарностью вспоминаю подполковника медицинской службы И. Г. Пастернака, его помощника майора медицинской службы Леверта, начальника медицинского снабжения РАБ старшего лейтенанта медицинской службы Чалыка и других товарищей, входивших в санслужбу этого района авиационного базирования.
Начальник отделения перелетов штаба майор В. В. Теличеев не раз отговаривал меня от дневных полетов через Керченский пролив. Вражеские истребители уже сбили несколько наших самолетов связи. Конечно, в темное время суток летать было безопаснее, но ведь ночью и с воздуха ничего не увидишь, и на земле будешь плутать в поисках радиостанций наведения, при которых находились медицинские посты. К тому же мне почему-то не верилось, что могут сбить самолет, на котором я полечу.
Но однажды полет едва не кончился для меня плачевно. Над проливом «Фокке-Вульф-190» прижал наш У-2 к самой воде, поливая пулеметными очередями. От плоскостей полетели щепки и куски перкаля. Мне оставалось только втянуть голову в плечи и положиться на судьбу. Но спасло не везение, а искусство летчика. Он сумел уйти от истребителя и посадить У-2 на небольшую песчаную площадку.
В тот день и на плацдарме я попал в переплет. На нас налетела большая группа «юнкерсов». Все, кто не успел укрыться в блиндажах и щелях, в том числе и я, распластались на обледеневших камнях. К счастью, радисты успели повалить шестовую антенну, и фашисты весь запас бомб сбросили не на наш командный пункт, а на соседние бугры, где ничего и никого не было.
После неприятного случая над проливом я стал летать на плацдарм только в темное время суток. В один из прилетов увидел на передовом командном пункте К. А. Вершинина. Командующий стал генерал-полковником авиации. Он бывал тут часто, следил за боевыми действиями своих соколов, вносил коррективы в систему управления самолетами над полем боя. Рядом с Вершининым у развернутой карты стояли генерал Слюсарев и несколько офицеров. Увидев меня, командующий удивленно вскинул брови и шутливым тоном спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
