Находка какой-либо римской вещицы, скромной или потрясающей воображение, но обязательно необычной и оригинальной, вызывающей восхищение, всегда приравнивается к настоящему празднику. А ее владелец ощущает себя самым счастливым человеком на свете, которому завидуют буквально все вокруг. Если есть возможность, редкий предмет выставляют на всеобщее обозрение, и сам папа не пренебрегает этой традицией.
Папа-венецианец Павел II решил превратить свой дворец Святого Марка в уникальный музей и начинает собирать буквально все старинные вещи, о которых только слышал. В июне 1466 года он составляет длинный договор, регламентирующий работы по расширению здания, и в этом документе оговаривалось, что мастера-каменщики, занимающиеся закладкой фундамента, должны незамедлительно передавать папе все, что находят интересного: мраморные или порфировые колонны и плиты, скульптуры, золотые, серебряные и медные медали и монеты. Папа лично вносит существенный вклад в создание каталога своих коллекций. Эта работа была начата в 1457 году одним из его апостольских нотариусов, Джованни Пьерти, и была далека от завершения даже три года спустя. Папа владел примерно ста золотыми медалями и более чем тысячью серебряных, несколькими римскими медальонами, ста тридцатью шестью обработанными драгоценными камнями, главное — он имел двести двадцать семь античных камей, вставленных в оправу из позолоченного серебра, на которой был отчеканен его герб и которую украшали надписи, прославляющие как святого Петра, так и Бахуса.{136}
Другой коллекционер, Сикст IV, приложил максимум усилий, чтобы в целях сохранения коллекции Павла II запретить вывоз из Рима прекрасных старинных предметов, которые страстно мечтали приобрести все итальянские князья, начиная с Милана и кончая Флоренцией и Неаполем. А в это время в самом Риме Лоренцо Медичи подкупал всевозможных тайных и полу-тайных посредников и щедро платил им. Впрочем, в этом деле папа думал только о собственной выгоде: он пытался привлечь внимание к римскому наследию, поскольку видел в нем источник своего престижа и козырь в политической игре. Он передал в дар городу Риму, поместив для хранения в Капитолий, несколько замечательных статуй и скульптурных групп: «Волчицу», «Метателя стрел», голову божества, а также фигуру Геркулеса, отлитую в бронзе и позолоченную. Впоследствии они стали первыми экспонатами знаменитого Капитолийского музея, торжественно открытого 14 декабря 1471 года.{137}
Поиск древностей, незаконная торговля и спекуляция ими превращаются в новое, все более доходное и модное занятие. «Я завел дружбу кое с кем из охотников за древностями, которые постоянно выслеживали ломбардских крестьян, приезжающих в Рим для сезонных работ на виноградниках. Эти сельские жители, обрабатывая землю, постоянно находили старинные медали, агаты разных оттенков, сердолики и камеи. Среди находок встречались и драгоценные камни: изумруды, сапфиры, алмазы и рубины. Поисковики скупали эти вещицы у крестьян почти за бесценок, и мне не раз случалось даже бегать за ними…» Будучи специалистом в данной области, Бенвенуто Челлини перепродавал эти находки кардиналам, получая от подобных сделок неплохие барыши и, таким образом, заручаясь дружеской поддержкой со стороны многих вельмож. Так, например, он продал изумруд «в виде головы дельфина, величиной с один из тех бобов, которыми пользуются при голосовании», а также голову Минервы, высеченную из топаза, «самую красивую безделушку, которую мне когда-либо приходилось видеть на свете», и камею, на которой был изображен Геркулес, укрощающий трехглавого Цербера.{138}
Величественные, украшенные скульптурами колонны и конные статуи, прекраснейшие предметы старины вызывают восхищение и любопытство даже у простонародья. И повсюду запечатлены какие-нибудь праздники или знаменательные даты. Свою сегодняшнюю жизнь люди сравнивают с прежней. Один из кварталов, расположенный на Квиринале, contrada de Cavalli (ad equos marmoreos), получил свое название от двух огромных мраморных коней, авторство которых приписывали Фидию и Праксителю.{139}
Античное искусство тешит самолюбие римлян, будоражит и воодушевляет их. В 1485 году на Аппиевой дороге в одной из гробниц обнаруживают саркофаг юной римлянки, украшенный необыкновенными драгоценностями. Эта находка производит в городе настоящую сенсацию. Саркофаг выставляют в Капитолии, и полюбоваться им приходят все, кому это интересно: гуманисты, служители церкви, простой люд. Однако это событие вызвало такой наплыв народа, что по прошествии нескольких дней папа вынужден был отдать приказ о тайном захоронении тела в укромном месте. Страсть к античным скульптурам не уменьшается; наконец-то их прекращают отправлять в плавильные печи или отдавать каменщикам для использования при постройке новых сооружений. В 1480 году в Гроттаферрате на территории виноградников кардинала делла Ровере была обнаружена великолепная статуя Аполлона, которая привела всех в неописуемый восторг и которую затем выставили в Бельведере. Надо сказать, что в течение некоторого времени никто не мог ни правильно датировать, ни даже идентифицировать ее, хотя многие эрудиты предлагали самые разные (одна невероятнее другой) версии.
Дело в том, что в то время даже образованные люди все еще довольно приблизительно разбирались в богах, верованиях, истории античности. О происхождении той или иной статуи или композиции ходили удивительные легенды. Так, в 1452 году один немецкий путешественник увидел в статуе Марка Аврелия в Латеране «простолюдина, прозванного Септимием Севером, который убил короля, осадившего Рим, и привез бездыханное тело в город». По его же мнению, pigna в Ватикане была перенесена из Трои в Константинополь и Рим демонами. А Ромул был якобы похоронен под пирамидой Цестия. В ту же эпоху народная молва стала называть статую Исиды Лукрецией по имени фаворитки неаполитанского короля, чей приезд сильно потряс воображение современников.{140}
Впрочем, постепенно положение улучшается. 14 января 1506 года среди виноградников, на месте расположения терм Тита, обнаруживают прекрасное скульптурное изображение Лаокоона и двух его сыновей, удушаемых змеями. Это чудо сразу восхитило спешно прибывших туда знаменитых художников Микеланджело и Сангалло. Некоторые специалисты считают эту группу одним из самых великолепных творений времен античности. Известно, что о ней упоминал еще Плиний и что история ее тесно связана с Троянской войной и деревянным конем Одиссея. Легенда такова: жрец Аполлона Лаокоон решает предупредить троянцев о нависшей опасности и умоляет их не пропускать за городские стены подозрительного «коня», но, чтобы заставить Лаокоона замолчать, Минерва подсылает к нему и его сыновьям двух огромных змей, которые душат их. Эта находка стала настоящим чудом: скульптурная группа была спрятана, хранилась в подземном помещении бань. Обнаруживший ее человек по имени Феликс де Фреди в тот же день становится знаменитым, его чествуют как героя, а после смерти хоронят в базилике Арачели.
Папа Юлий II потратил не менее шестисот дукатов на приобретение статуи Лаокоона, ставшей жемчужиной его ватиканской коллекции, которая уже к тому времени насчитывала множество интересных находок. Сам Микеланджело с особой тщательностью исследовал все мраморные обломки, обнаруженные среди развалин, вплоть до мельчайших осколков, рассматривал каждую линию, каждый изгиб. Подолгу изучал он и знаменитый «Бельведерский торс». Фигура была страшно изуродована, лишена рук и ног, сам торс отличался мощной мускулатурой. Скульптуру не удавалось причислить ни к одному иконографическому циклу, хотя имя автора было хорошо известно: Аполлоний Афинский (II век до н. э.). Поскольку торс покоился на львиной шкуре, молва прозвала его Геркулесом. Каждый раз, проходя мимо, Микеланджело поглаживал этот холодный кусок мрамора, называя себя «сыном торса». Эта находка потрясла его воображение до такой степени, что впечатление, полученное им от этого творения, нашло отражение во многих его работах, будь то живопись или скульптура.{141}
На протяжении нескольких веков на территории практически всей Западной Европы взорам строителей открывались архитектурные фрагменты и декоративные композиции, находящиеся, конечно, не в лучшем виде, часто разрушенные и сильно поврежденные, но вполне годные в качестве материала для нового строительства, а итальянские и французские князья уже давно коллекционировали медали, монеты и камеи, но именно во времена Раннего Возрождения и именно в папском Риме впервые обнаруживают великолепные статуи в прекрасном состоянии. Эти изваяния, которые, разумеется, потеряли свое первоначальное значение, завораживают римлян красотой форм и изяществом поз. Все они независимо от сюжета привлекают внимание, вызывают восхищение и достойны показа широкой публике. Они становятся неотъемлемой частью декора, тем более что в те времена уже начинает утверждаться новая мода: виллы для увеселений и небольшие загородные дворцы теперь окружают садами, обрамленными крытыми галереями и украшенными прекрасными скульптурами.
