Идея создания крупных коллекций и мода на них действительно относятся к этому периоду, и еще лет за двадцать до создания Ватиканской библиотеки Сикстом IV именно меценатство способствовало возникновению музеев Рима и Ватикана.
В дальнейшем, при других папах, независимо от обстоятельств и планов римский двор славится не только тем, что привлекает известных людей, но также тем, что создает собственные таланты.{149}
При Каллисте III архитекторы съезжаются буквально отовсюду: из Флоренции прибывает Франческо ди Джованни ди Франческо, по прозвищу Франчионе, начинавший с возведения в своем родном городе хоров в церкви Благовещения, а также едут мастера из Анконы, Фабриано и Болоньи. При Пии II из разных, порой самых скромных уголков, в Рим приезжают и обосновываются там столько художников, что их количество не поддается определению. Пребывание в Риме приносит им широкую известность, накладывая на всю их жизнь особый отпечаток Иногда их даже награждают прозвищами. Так случилось со скульптором, известным как Паоло Романо. Будучи любимым художником папы, он получает заказ на выполнение больших скульптурных групп, соответствующих самым грандиозным монументальным творениям. Речь идет о создании статуи святого Петра при въезде на мост Святого Ангела, а также пьедесталов для скульптур святого Петра и святого Павла на лестнице собора святого Петра. Романо пользовался добрым именем, так называемой fama, своего хозяина и покровителя. В 1462 году он изготавливает из дерева и воска два чучела, изображающих заклятого врага папы Симона Малатесту, которые были сожжены на городской площади. Когда к нему приходит широкая известность, он получает заказы на статуи для гробниц кардиналов и князей. В 1460 году «Римлянин» едет в Неаполь и работает там над скульптурами для триумфальной арки, прославляющей победу арагонской династии над анжуйской.
Некоторые художники приезжают из небольших городов, малозначимых художественных, ремесленных центров. Не сумев заявить о себе там, они добиваются настоящего признания и славы при папском дворе. Главных каменщиков, так называемых muratori, работающих в ватиканских базилике и дворце, набирали, конечно, в Ломбардии, Милане, но также и в Комо и Лугано. Рядом со скульптором Паоло Романо работает другой резчик по камню, уже замеченный Николаем V Мино да Фьезоле. Он трудится над барельефами кафедры собора святого Петра, утверждаясь тем самым в качестве мастера, затем, окрыленный собственными успехами, обосновывается во Флоренции. Многие удачливые скульпторы были выходцами из Центральной Италии, нередко из местечек, соседствующих с той же Флоренцией: трое или четверо из Фьезоле, приехавший намного позже, но также работавший над кафедрой базилики святого Петра Пагано д’Антонио ди Берто — из Сеттиньяно. Имя последнего продолжало греметь и после кончины папы Пикколомини. В 1467 году при Павле II он работал во дворце святого Марка, а в 1479 году в конце концов оседает во Флоренции и возглавляет группу скульпторов, выполняющих работы для кафедрального собора.
За какие-нибудь полвека движение повернулось вспять: теперь тосканцы учатся в Риме, где приобретают необходимую технику, солидную репутацию, и устраиваются в столице при папском дворе. Добившись довольно широкой известности, они вольны вернуться обратно в Тоскану или во Флоренцию и, уже имея громкое имя, могут позволить себе обзавестись собственным делом.
Другим учеником и соратником признанного руководителя школы Паоло Романо был также Исай ди Пиппо из Пизы. В Риме он был известен уже давно, ведь именно он высекал надгробие для могилы Евгения IV. Ему поручают создание конных статуй Нерона и Помпея, обработку мраморов для ложи благословений, расположенной с фасада собора святого Петра. Вместе с Романо он работает над большой дарохранительницей святого Андрея. Другие художники приезжают из Северной Италии, из Варезе и даже Вероны, находящейся в сфере влияния венецианцев, чтобы учиться или совершенствовать свое мастерство в Риме.
В течение полувека, последовавшего за схизмой, по инициативе папского двора предпринимаются самые грандиозные во всей Западной Европе работы практически во всех областях. Это работы по благоустройству города, строительство новых дворцов, создание монументальных настенных композиций, фресок на религиозные и светские сюжеты, оборудование скульптурных мастерских для вытесывания фигур из мрамора, надгробий и склепов, украшений для фасадов, окон, галерей, церковных кафедр для чтения проповедей, а также небольших мастерских для художников, миниатюристов, ювелиров и даже изготовителей гобеленов. В каком-то безумном стремлении к новому, в поиске великолепных ансамблей и потрясающих декоров ни в каком другом городе не было создано столько прекрасных творений, как в Риме. Нигде не было реставрировано и сооружено такое количество базилик и красивых домов. На протяжении всего этого времени потребность в заказах остается высокой, а при постоянном созерцании произведений античного прошлого темы для вдохновения — поистине неисчерпаемы. Покровители-меценаты соперничают друг с другом, пытаясь перехватить инициативу: им хочется войти в историю благодаря работам своих художников. И даже папы ничем не отличаются от них, им всем хочется увековечить свои имена.
Поэтому к 1470 году благодаря возвращению пап и благодаря папскому двору Рим превратился в наикрупнейший очаг художественного творчества всей Европы. Все, кто хотят проявить себя, жаждут признания, непременно должны приехать в Вечный город поучиться и постараться заявить о себе. Этот культурный очаг, получивший развитие всего лишь с 1420 года, не знал постепенного развития, присущего подобным центрам искусства Сиены, Флоренции и даже Венеции. У Рима нет столь чудесного прошлого. Напротив, он развивался необычайно бурно, в обстановке вечного соперничества и политической нестабильности. Этим небывалым расцветом город несомненно обязан двору понтифика, дворам высших духовных лиц, кардиналов, их близких, сторонников и союзников, а также их банкиров, кредиторов и поставщиков.
В силу обстоятельств, с помощью протекции, дружеских связей приход нового папы вызывает приток иностранных художников, готовых ему служить. Еще Каллист III, один из самых скромных и сдержанных среди пап, призвал к себе большое число «каталонцев», чтобы сделать им заказ на изготовление предметов искусства. Так, ювелир Педро должен был выполнить цепь из золота, Антонио из Лас Челлас — золотую розу (1458), Антонио Перес из Сарагосы — почетную шпагу, художник Сальвадор из Валенсии был приглашен на строительство собора святого Петра. «Римляне чувствовали себя ущемленными и отстраненными от дел и испытывали серьезную досаду, что приводило к ежедневным кровавым ссорам».{150} А гораздо позднее, при папах Медичи, появляются флорентийцы, которые начинают устраиваться в квартале, где обосновалось множество банков, а после чумы, обрушившейся на Рим в 1524 году, объединяются в веселое сообщество, основанное «самым жизнерадостным и самым верным товарищем на свете» скульптором Микеланджело, выходцем из Сиены. «Лучшие художники, скульпторы и ювелиры, какие только были в Риме», среди которых два ученика Рафаэля — Джулио Романо и Джанфранческо, — очень часто, по крайней мере дважды в неделю, собирались вместе, оказывали друг другу помощь и защищали от завистников.{151}
Зачастую выполняющий роль политического убежища, в котором укрываются те, кто бежит от строгости правосудия у себя на родине, а также те, кто недоволен своими правителями и кого кормили лишь пустыми обещаниями, Рим, вне всякого сомнения, в первую очередь город, в котором можно научиться настоящему ремеслу. В многочисленных мастерских ученики следуют советам именитых мастеров, черпая вдохновение в выставленных повсюду великих произведениях. И конечно, не только множество сохранившихся древних развалин и руин, барельефов и статуй, не только богатые коллекции папы и кардиналов привлекают всеобщее внимание и создают славу городу, но и различные удивительные изобретения, небывалое мастерство видных художников, вкус меценатов и их настойчивое стремление к соперничеству. Помимо этого, разумеется, нельзя забывать о присутствии в городе знаменитых иностранных мастеров.
Приехав в город молодым музыкантом, хорошо игравшим на флейте (этому искусству обучил его отец), Бенвенуто Челлини поначалу обучается у сына ювелира Санти, который слыл «необычайно способным и прекрасно рисующим человеком». Его учат делать серебряную посуду, вазы и чаши, а вскоре он уже получает заказ на выполнение подсвечников для епископа Саламанки Франсиско де Кабрера. Затем, перенимая мастерство у других ювелиров, приобщается к более тонкой работе. Он изготавливает небольшие медали, делает гравировку отличительных знаков у одного миланца («самого крупного мастера в этой области»), а также заготовки для чеканки монет и выполняет предварительную работу для изготовления эмалей. «Я с огромным рвением бросился учиться всем этим разнообразным профессиям». Вскоре его начинают замечать. Первой была жена Сиджизмондо Киджи, Монна Порциа, заказавшая ему лилию из золота, украшенную бриллиантами («она сказала мне, что для ювелира я рисую слишком хорошо!»), потом во множестве последовали новые предложения от того же епископа Саламанки, кардинала Чибо и «многих других кардиналов». Так продолжалось до тех пор, пока Челлини не открыл свою собственную мастерскую («и показал миру, на что я способен!»).{152} Наконец, он получает известность и уже может быть представлен папе…
