Хель остановился на вершине не то горы, не то башни, стоявшей посреди ледяного озера, над которой висел изогнутый, словно радуга, мост. Он заканчивался вдали высокой ажурной аркой. И ещё над озером был дворец. К нему вела большая лестница со множеством широких площадок. Эти площадки располагались примерно через каждые пятнадцать-двадцать ступенек. Диуриновый дворец сверкал так, как будто его насквозь пронзали сотни солнечных лучей. Лестницу украшали какие-то фигуры. Одни стояли, другие — поменьше — лежали. Гинта хотела рассмотреть их поближе и в то же время боялась. Здесь от всего веяло холодом. И смертью. В этой прекрасной, величественной картине было что-то зловещее.
Хель мягко спрыгнул на лёд, осторожно ступая по мерцающей глади, подвёз Гинту к лестнице и опустился на колени. Божественный зверь доставил её во дворец. Но что это за дворец? Чей он? Гинта соскользнула со спины хеля. Медленно огляделась и снова почувствовала страх. Не то ледяные, не то диуриновые фигуры светились холодным, призрачным светом. Это были изображения чудовищ и людей. Среди последних встречались и красивые, и безобразные. А иные напоминали изваяния нафтов. Безмолвные стражи таинственного замка. Гинте казалось: сделай она одно неосторожное движение — они проснутся и схватят её. Но ещё больше её поразили те, что лежали. Они как будто очень устали и забылись крепким сном, устроившись прямо на ступеньках. Их длинные локоны сверкали серебром, на белых одеждах и неподвижных бледных лицах дрожали голубоватые блики. В руках у некоторых поблескивали мечи, рядом валялись копья… Кто они? Похожи на людей, но красивы, как боги. Что за странное царство, холодное и безмолвное, погружённое в сказочный сон…
Гинта медленно поднялась по высоким супеням. Перед входом во дворец сияла белым пламенем огромная диуриновая арка. Подойдя поближе, девочка едва не вскрикнула от испуга и удивления. Сквозь прозрачный камень на неё смотрел великан. Гинта ясно видела его красивое, суровое лицо, обрамлённое волнистыми серебряными волосами и такой же бородой. Большие светлые глаза смотрели пристально и холодно. Исполин возвышался над Гинтой, окружённый льдисто-голубым сиянием. На нём было что-то светлое, серебристое. Может быть, доспехи… Или расшитый звёздами плащ. Девочке казалось, что вокруг него мерцают и вспыхивают звёзды — голубые, серебряные, розовые… И одна красная! Самая крупная, ярко-красная звезда горела у него на груди. И ещё Гинта видела большую белую руку с длинными пальцами, лежащую на эфесе гигантского меча… Кто он, этот небесный воитель? Может быть, сам Нэффс, который пожаловал во дворец своего любимца Эйрина? Но почему он так грозен? Гинта стояла, словно оцепенев, и чувствовала, как стынет у неё в жилах кровь. Величественное и жуткое зрелище пугало и в то же время завораживало её. А вдруг это ледяной бог, одним взглядом убивающий всё живое?!
— Нет… — прошептала Гинта и попятилась.
Белые воины — не то люди, не то полубоги — спали мёртвым сном, и Гинте было страшно смотреть на их прекрасные неподвижные лица. Она знала, что они не проснутся. А ещё немного — и она сама…
Гинта со всех ног кинулась прочь. На нижних ступеньках она оступилась и упала. Прямо перед ней на гладком льду что-то сверкнуло яркой голубой звёздочкой. Гинта протянула руку… Глаз! Продолговатый камешек-глаз! Девочка зажала его в кулаке, встала и почувствовала, что еле держится на ногах. На неё вдруг навалилась ужасная слабость. Хель подошёл к ней и преклонил колени.
— Кто это? — шёпотом спросила Гинта. — Что это такое?… Зачем ты меня сюда принёс?
Последнее, что она видела, — это бледный лик Камы, смотрящий на неё из чёрной ледяной бездны…
Её нашли рано утром. Она лежала возле статуи хеля. Никогда ещё изваяние не горело так ярко. Оно словно превратилось в голубое пламя, которое озаряло сад и замок каким-то странным, неземным светом. Этот свет разбудил и хозяина, и его учеников, и слуг. Две служанки, выбежав в голубой дворик, увидели, что маленькая аттана лежит на замёрзшей глади фонтана без чувств, одетая в меховые штаны, куртку и сапожки. На левой руке варежка, а правая — голая и побелевшая от холода — сжата в кулак.
Девочку принесли в спальню, раздели, растёрли настоем из хаговой коры. Когда она пришла в себя, её первыми словами были:
— Где небесный глаз?
Таома и помогавшая ей молоденькая служанка испуганно переглянулись.
— Ах вот он где… — пробормотала Гинта, с трудом разжав онемевшие пальцы. На её узенькой ладони лежал полупрозрачный белый камешек с голубым пятном посередине. Она спрятала его под подушку и, стуча зубами, натянула одеяло до самого носа.
За окном снова стояла тьма — статуя больше не светилась, а в замке царило смятение. Гинте было плохо. Она горела как в огне, и деду приходилось всё время сидеть с ней, чтобы снимать жар.
— Обычного больного я бы быстро вылечил, — вздыхал старый Аххан. — А она… Ей дана большая сила, но она ещё совсем дитя и плохо умеет управлять ею. Слишком большой огонь для такого маленького факела…
— Погаси его, господин мой, — плакала Таома. — Не дай ей сгореть.
— Погасить его не сможет никто, — покачал головой нумад. — Но я не дам ей сгореть, даже если потрачу на это всю свою силу.
Три дня в замке почти не спали. В покои аттаны принесли её новый, недавно сделанный наор из жёлтого хальциона. Ученики Аххана шептали заклинания, отгоняющие злых духов. Слуги жгли вокруг замка хаговую смолу, которая очищала воздух и тоже создавала защиту от враждебных сил.
Временами Гинта бредила, и её сумбурные речи приводили окружающих в недоумение. Девочка говорила о небесном дворце, о каком-то великане и спящих воинах. А порой металась, стонала и кричала, что она не успела и теперь из-за неё Эйрин не появится в небе и в мире воцарится тьма.
— Я не успела, не успела… — шептала она пересохшими губами даже во сне.
— Что ты не успела, детка? — спросил дед утром третьего дня, когда ей стало немного лучше.
— Мне кажется… его похитили.
— Кого?
— Эйрина. Небесные воины не смогли его защитить. Они оцепенели от взгляда Харранга. Я тоже чуть не умерла.
— И кто же его похитил? Харранг?
— Нет… Не знаю. Наверное, Танхаронн. Вместе с Камой… Ну конечно! Они же всегда заодно. Ему нужен Эйрин, а ей нужен небесный глаз. Она не успела схватить его, когда он в тот вечер летел на птице в свой диуриновый замок. А Харранг им помог… Он же холодный и злой, он тоже заодно с Танхаронном. Ведь недаром во время Божественной Ночи так холодно…
— Сейчас ты что-нибудь съешь, — остановил её дед. — А потом расскажешь мне всё по порядку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
