Обезглавливание стоя применялось также в нескольких государствах Персидского залива и было традиционным в Йемене. В 1962 году на главной площади Таиза таким образом публично обезглавили двух осужденных за покушение на имама Мансура.
Чудом уцелевшая на плахе
В одном из архивных документов департамента Кот-д’Ор, опубликованном в Дижоне в 1889 году за подписью Клемана Жанена, описывается случай — возможно, единственный в истории, — когда неловкость палача привела к помилованию осужденного, дворянки по имени Элен Жилле, приговоренной к обезглавливанию за детоубийство. При стечении огромной толпы палач Симон Гранжан, куда более привычный к колесованию и повешению, чем к усекновению, не смог убить несчастную. «Под свист толпы, который все усиливался, он нанес несколько ударов подряд, тяжело ранив двадцатидвухлетнюю девушку. Толпа распалялась все сильнее, палач бросил меч и убежал, спрятавшись в маленькой часовне у подножия эшафота. Его жена и помощница хотела закончить казнь. Она пыталась удушить осужденную веревкой под градом камней, которые летели из разбушевавшейся толпы. Не сумев убить жертву, женщина-палач взяла ножницы, которые принесла, чтобы отрезать осужденной волосы, и попыталась ими перерезать ей горло. Ей и это не удалось, и тогда она несколько раз ткнула ими в тело жертвы». Возмущенные зрители бросились на эшафот, схватили семейную пару палачей и растерзали их. Элен Жилле, каким бы невероятным это ни казалось, хирурги сумели спасти. Людовик XIII помиловал чудом уцелевшую женщину, и она окончила свои дни в монастыре Бург-ан-Брес.
Во Франции судебная история знает единичные случаи обезглавливания стоя. Самый известный из них — казнь шевалье де ла Барра. По одним источникам, он якобы не склонился перед церковной процессией, по другим — надругался над распятием, как бы то ни было, девятнадцатилетнего дворянина приговорили к сожжению за «безбожие, кощунство, отвратительное и ужасное святотатство».
Он хотел умереть стоя…
Приняв во внимание возраст и дворянское происхождение, костер заменили обезглавливанием. Приговор привели в исполнение в Аббевиле в 1766 году. После пятичасовой пытки осужденного повели на эшафот, на шею ему повесили дощечку, на которой указывалось его преступление. Когда процессия шла мимо церкви, де ла Барр отказался преклонить колени и публично покаяться. На эшафоте он провел пальцем по лезвию меча и попросил палача «показать свое искусство, поскольку страдание пугало его больше самой смерти». Ему завязали глаза. Обычно осужденному на обезглавливание дозволялось выбирать, завязывать ему глаза или нет. Однако в случаях «постыдного отягчения наказания» это особо оговаривалось приговором. Так было и на сей раз.
Когда палач велел ему встать на колени, он взбунтовался: «О нет! Я не преступник и приму смерть стоя».
Молодой неопытный палач понял, что спор лишь отнимет у него силы. Он нанес удар с такой силой и точностью, что голова, как указано в хронике, «еще несколько секунд продержалась на плечах и упала, только когда рухнуло тело».
О мастерстве палача острословы сочинили несколько куплетов и памфлетов, дошедших аж до Парижа. Речь в них шла о нетерпеливой жертве, которой палач отвечал: «Готово, месье, встряхнитесь!»
Успех казни зависел не только от мастерства палача, но и от доброй воли осужденного. Вспомним об опасениях, высказанных палачом Сансоном, когда в 1792 году Национальное собрание издало указ о применении обезглавливания ко всем осужденным. Сансон отреагировал знаменитым письмом, недвусмысленно выразив беспокойство:
«Чтобы казнь могла совершаться, как предписывает закон, необходимы не только покорность и твердость осужденного, но и умение палача, иначе опасных осложнений не избежать. Важно учесть и то, что в случае одновременной казни нескольких осужденных крови будет слишком много, что может внушить страх и трепет в души даже самых отважных из тех, кто будет ожидать своего смертного часа… Если осужденные утратят твердость духа, то казнь может превратиться в сражение и массовую бойню… Как совладать с человеком, который не захочет или не сможет держать себя в руках?»
На самом деле обезглавить топором или мечом осужденного, который не подчиняется палачу, практически невозможно. Маршал Бирон, казненный как заговорщик, до самого эшафота отказывался верить, что король желает его смерти. Чтобы обезглавить Бирона, палач ударил неожиданно, пока тот молился.
Чаевые палачей
Палачам почти всегда удавалось с первого удара отделить голову от туловища. Публика высоко ценила такое мастерство.
Примером образцового обезглавливания может служить казнь Болье де Монтиньи, в июле 1737 года проведенная палачом Прюдомом. Одним ударом палач отсек приговоренному голову и показал ее народу со всех сторон, после чего положил на землю и стал кланяться публике, как актер. «Толпа долго аплодировала его ловкости», — свидетельствует хроника.
Китайских палачей часто хвалили за невероятно ловкое владение саблей. Подтверждает эту репутацию и французский военный атташе, который работал в Китае в период между мировыми войнами и оставил описание публичного обезглавливания пятнадцати осужденных.
Турецкие солдаты отсекают головы македонским националистам. 1903 г. Фотография. Частн. кол.
«Осужденные стоят на коленях, в два ряда, со связанными за спиной руками. Перед каждым осужденным палач взмахивает саблей и наносит удар. Голова замирает будто в нерешительности, а потом катится по земле. Из перерубленных артерий фонтаном бьет кровь, а тело внезапно обмякает и медленно оседает в лужу крови. Только один осужденный не был обезглавлен сразу. Его голова скатилась с плеч лишь после пятого удара, жертва страшно кричала». По словам военного атташе, это произошло потому, что осужденный не заплатил «чаевых» палачу.
Обычно палачи демонстрировали должную сноровку, и все же судебные хроники пестрят описаниями немыслимых ужасов, вызванных не профессиональной недобросовестностью исполнителей, а их чудовищной неумелостью. Так, Анри де Талейран, граф Шале, обвиненный в заговоре и казненный в Нанте в 1626 году, получил тридцать два удара мечом. Застывшие от ужаса зрители еще на двадцатом ударе слышали, как приговоренный кричал «Иисус Мария».
Обезглавливание в Китае. 1938 г. Снесенная одним ударом голова сейчас покатится по земле. Кол. Монестье.
Будем справедливы к цеху палачей: в тот раз исполнителем был приговоренный к виселице солдат, который спас свою жизнь, согласившись взять в руки меч правосудия, — на деле такие мечи были на вооружении у швейцарской гвардии. Первым ударом этот горе-палач сломал молодому человеку плечо, следующим едва ранил. До двадцатого удара храбрый осужденный каждый раз занимал исходную позицию в надежде получить наконец спасительный удар. Последние двенадцать ударов он получил уже в лежачем положении.
Не менее ужасная бойня произошла в 1642 году в Лионе, когда господ де Ту и Сен-Мара обезглавливали грузчики: город в ту пору ждал назначения официального палача. Голова де Ту слетела с двенадцатого удара. Обезглавливание Сен-Мара запротоколировал секретарь лионского суда: «Первый удар по шее пришелся слишком высоко, чересчур близко к голове; шея была рассечена наполовину, тело завалилось навзничь слева от плахи, лицом к небу, ноги подергивались, руки шевелились… Палач нанес еще три или четыре удара по горлу и наконец отрубил голову».
Казнь топором в прусской тюрьме. Гравюра Дете. Частн. кол.
Один из очевидцев свидетельствовал: «Он закрыл глаза, сжал губы и стал ждать удара, палач нанес его медленно и плавно… Сен-Мар испустил крик, захлебываясь кровью. Он попытался приподняться, словно хотел встать, но снова упал. Голова едва держалась у него на плечах. Палач обошел его справа, встал за спиной и схватил за волосы. Правой рукой он разрезал трахею и кожу на шее, которые не удалось разрубить. После чего бросил голову на эшафот, она слегка повернулась и еще долго подергивалась». Оба свидетельства говорят об одном: казни Сен-Мара и де Ту были ужасны. «Промахи» были делом обычным даже для самых ловких и опытных палачей.
Казнь в Азии: осужденный сидит, наклонив голову вперед, в ожидании удара. Кол. Монестье.
Казнь «боксеров» на глазах у военных представителей западных держав. Кол. Монестье.
Пора!
Обезглавливание мечом всегда было не самым удобным методом казни, ибо требовало не только мастерства исполнителя, но и доброй воли осужденного.
