Наша подлинная задача — не позволить демократам до конца дискредитировать идею демократии, не позволить им расчистить поле для нового тоталитаризма. И это мы будем осуществлять вопреки всему. Поскольку это крайне важно для общества, для страны, для истории. И никаких других задач у нас нет, не было и не будет.
Самое страшное, что могло бы с нами случиться, — это в условиях кризиса демократической идеи поддаться соблазну и начать спонсировать (интеллектуально и политически) новый тоталитаризм в любой его разновидности. Будем бдительны не по отношению к другим, как это любят у нас, а по отношению к самим себе. И не дадим состояться подобной метаморфозе. Говоря о поддержке демократических сил, мы имеем в виду отнюдь не все силы. Здесь крайне важно учесть два обстоятельства. Это, во-первых, кризис демократической власти и, во-вторых, раскол демократического лагеря, который мы предсказываем, которого ждали и который наконец состоялся. Как говорится, «лучше поздно, чем никогда». И вот теперь мы заявляем: государственный демократизм — да, анарходемократизм — нет. Теперь мы с полным основанием обвиняем анарходемократов в том, что они, и именно они, кратчайшей дорогой привели страну к тому распутью, где «налево пойдешь — придешь к хаосу и гибели страны, а направо пойдешь — придешь к самым подлым формам тоталитаризма, основанным на глубочайшем социальном регрессе».
Мы имеем полное основание говорить об исторической вине анарходемократических сил. Осудить их за это необходимо. Но, повторяем, недопустимо при этом осуществление на нашей политической практике полной дискредитации всего исторического результата, полученного вследствие борьбы демократических сил против бюрократической олигархии.
Государственный демократизм еще и сегодня может претендовать на лидерство в союзе тех политических сил, которые способны решить проблемы, стоящие перед обществом, нормальным гуманистическим способом.
Вторая компонента, которая имеет серьезные шансы на успех при решении этой задачи, — это патриотизм. С этой силой нас постоянно отождествляли и отождествляют. Здесь тоже необходимо определиться. На деле мы жестко различаем молодую обновительную патриотическую тенденцию (младопатриотизм) от замшелого, квасного патриотизма. Если пользоваться политическими аналогиями, то различия этих двух частей в политическом спектре патриотических сил во многом сходны с различием рейгановского неоконсерватизма (условно — Юго-Запад США) от консерватизма ку-клукс-клановского типа (условно — штат Алабама).
Поддержка нашей российской «Алабамы» для нас неприемлема. Ни нравственно, ни политически. С ней необходимо бороться столь же жестко, сколь с анарходемократизмом. В этом вопросе нужно проявить гражданское мужество. При этом необходимо всячески поддерживать младопатриотизм, выделять его из хаоса патриотических сил, прорабатывать его интеллектуальные формулы и организационные структуры. Это важнейшая задача, поскольку на повестке дня соединение государственного демократизма и младолатриотизма, которое рано или поздно произойдет. Вопрос — сколь скоро и в какой точке они сомкнутся. От этого во многом зависит судьба России.
Пример государственного демократизма, уже определяющего себя в этом векторе в своей политической практике, — это партия Травкина. Сюда же могут быть отнесены Корягина, Лукин, Бочаров и другие. Их количество нарастает. Анарходемократизм оказывается за счет этого в очень сложной ситуации. Неизмеримо более сложной, нежели та, в которой он находился до 21 августа.
Пример младолатриотизма в его завершенном виде привести намного труднее. И тем не менее думаю, что на это могли бы претендовать Алкснис, Невзоров, возможно, Проханов, Лысенко. С нашей точки зрения, здесь можно говорить о младопатриотическом направлении. Что касается «алабамского» патриотизма, то здесь отнюдь не только пресловутое общество «Память». Множество организаций, говоря о государственности, одновременно выдвигают неприемлемые шовинистические лозунги, предлагают недопустимые геополитические союзы, провозглашают идеи, возможно и привлекательные в литературно-художественном плане, но совершенно неперспективные в плане политической практики. Теперь — третья компонента, имеющая свою перспективу. Добавим — имеющая ее впервые за многие годы. Речь идет о коммунистах. Здесь тоже необходимо определиться по отношению к разным составляющим коммунистического движения.
Крайняя ориентация будет развиваться в русле красного фундаментализма. При неблагоприятных сценариях развития политической ситуации этот фундаментализм может приобрести опасный характер полпотовского режима.
Какая же компонента коммунистического движения может быть признана перспективной? Здесь необходимо разобраться всерьез. Нужно определить: где пройдет линия размежевания. С нашей точки зрения, она пройдет по следующим направлениям. Это, во-первых, размежевание с хрущевским гуляш-коммунизмом, с коммунистическим мещанством и потребительством. Это, во-вторых, — размежевание с теми, для кого марксизм-ленинизм — это Библия, а не фрагмент политической истории коммунистической идеи. Это, далее, размежевание с теми, кто по-ленински определяет национальную идею, по-ленински определяет свое отношение к конфессиям, по-ленински определяет идею классовой борьбы. С этими — не по пути. И об этом тоже следует сказать с полной определенностью. Что же остается? Остается то течение, которое мы называем «белый коммунизм». Его основные идеи мы уже постарались определить в работе «Судьба коммунизма». Здесь я только назову эту третью составляющую тех политических сил, которые могли бы решать совместно все назревшие вопросы нашей жизни в новой реальности. Для нас эти три силы суммируются в понятиях «новые правые», или «неоконсерватизм».
Соотношение трех сил — государственного демократизма, младо-патриотизма и белого коммунизма — в пределах современного отечественного неоконсерватизма может меняться. Сегодня государственный демократизм еще обладает шансами на лидирующую роль. Завтра эту роль будут играть младопатриоты. Мы не исключаем, что при определенной расстановке сил могут иметь шанс на лидерство и белые коммунисты. Но главное не в этом. У нас у всех одна страна и один круг проблем, которые необходимо решать. И вопрос — решим ли мы их. Не решим — будут решать другие.
Если говорить об организационных моделях, то мы считаем, что сегодня необходимо ставить вопрос о партии социально активного меньшинства. Численность решающего значения не имеет. Важно, чтобы были соблюдены три условия членства — интеллектуализм, политическая активность и необходимая ориентация в рамках того политического треугольника, который мы предложили. Это важно соблюсти. А количество сегодня решающего значения не имеет. 500 человек — нормально, 5000 — тоже нормально. Суть сегодня не в этом.
Пока не прозвучит и не будет освоено обществом то поле идей, которое мы выдвигаем, нужно быть бдительными, нужно постоянно подчеркивать: молодая Россия — да, старая — нет, белый коммунизм — да, красный — нет, государственный демократизм — да, анархический — нет. Это главная формула, для усвоения которой нужно предпринять все возможное.
О том, что означает слово «нет». Означает ли это, что мы отказывается от диалога? Ни в коем случае. Диалог по конкретным политическим вопросам необходим со всеми силами. Но нельзя и неприемлемо создавать альянс на основе всеядности, порождая тем самым нежизнеспособные и безнравственные политические гибриды, «террариумы единомышленников». Российский консерватизм, советский консерватизм — это открытая, очень непростая проблема. Это та точка, в которую надо прийти. Это основной ориентир. Действительность все время будет смещать вправо. Но нужно сознавать это и бороться с этим, а не идти на альянс, например, со всеми, кто патриот или кто коммунист. Куда мы тогда выведем? Возликовав по поводу поражения демократов — прямиком назад к Иосифу Сталину? Или под флаг Васильева? Ответ на эти вопросы один — ни за что и ни под каким видом!
Однако кроме очевидных ответов на очевидные вопросы есть еще ряд очень сложных и неоднозначных проблем. Возьмем, например, вопрос о партии труда.
Сегодня такая многомиллионная партия абсолютно необходима, поскольку только она может воспрепятствовать диким формам рабовладельческого капитализма, которые рождаются и нарастают с каждым днем в нашем обществе. Поддерживать партию труда необходимо, причем без тех оговорок, которые сделаны по отношению к другим компонентам политического процесса. Но зададимся вопросом: о том, что сделает партия труда после того, как придет к власти? Начнет реализовывать требования трудящихся? А разве сегодня они выполнимы?
