в «Студии Андре», ощущая, как ее талант и душа рассыпаются на все более мелкие части. Мама узнает, что дочь упустила свой шанс и не сделала карьеру, что она навсегда останется мидинеткой в швейной мастерской. И Лена, кем бы она ни была, поймет: Эстелла из тех, кто обещает много, а в результате ноль. И останется Эстелла одна, на осколках мечты.
Все это крутилось у нее в голове, пока они с Джейни ехали в Грамерси-парк. Миссис Парди впустила их в дом, как всегда сияющая, словно солнышко, столь желанное в этот пасмурный день.
– Я приготовила кофе, чтобы вас взбодрить. И напекла пирожных.
– Вы погубите мою фигуру, миссис Пи, – простонала Джейни.
– Чепуха. С такой фигурой можно есть все подряд без малейшего ущерба. Так что кушайте на здоровье.
– Уговорили. – Джейни дотянулась до блюда и выхватила самое большое пирожное.
Эстелла едва пригубила кофе, не собираясь рассиживаться.
– Пора начинать. Миссис Пи, нам нужно взглянуть, что еще требуется сделать в большой гостиной. Джейни, не могла бы ты подготовить комнату для переодеваний?
– Конечно. – Джейни помчалась расставлять по порядку вешалки с образцами одежды.
Первое, что увидела Эстелла, открыв дверь в гостиную, – это стоящие повсюду вазы, сами по себе произведения искусства: сферической формы, покрытые крапчатой аквамариновой глазурью, они мерцали, как морская гладь под лучами южного солнца. Лишь после того Эстелла обратила внимание на цветы в вазах: роскошные ярко-розовые пионы, которые на зелено-голубом фоне ваз смотрелись дерзко и изысканно.
– Как… кто… – Эстелла не нашла слов.
– Перед отъездом Лена оставила мне столько денег на хозяйство, что я подумала, цветы станут отличным дополнением, – сказала миссис Парди.
– Они великолепны, – выдохнула Эстелла. – Однако я не могу этого принять. Вы кормите меня, Сэма и Джейни; я не сомневаюсь, что все мы съедаем больше Лены. Не может быть, чтобы она оставила вам столько денег.
– Так и знала, что вы это скажете. Но я хочу отблагодарить вас за свой наряд. – Миссис Парди жестом показала на элегантный костюм сапфирового цвета, который Эстелла пошила для нее и который, как она заявила, ей даже не хочется снимать.
– Спасибо, – улыбнулась Эстелла. – Гостиная просто чудо.
Еще бы! Цвет ваз идеально гармонировал с зеленью парка за окнами, розовые пионы выглядели как дивные вечерние платья, и даже тусклое небо заливало помещение рассеянным светом, который был не под силу солнцу, и словно намекало – вещи сами обладают способностью сиять.
А потом стало не до размышлений. Пришел Сэм, который позвонил на основную работу и сообщил, что заболел и останется дома – сама Эстелла и Джейни поступили так же, – и остался доволен видом манекенщиц, убедившись, что Джейни и другие девушки знают, кто что надевает и в какой последовательности им нужно выходить.
В половине третьего миссис Парди сунула в руки Эстеллы бокал шампанского. Та пригубила его не без удовольствия, ощутив, как пузырьки газа щекочут нос, растягивают губы в улыбке и гонят прочь все тревоги.
– За вас, – обратилась Эстелла к Сэму и Джейни, – за друзей, лучше которых нет на свете. И за миссис Парди. – Они выпили, и Эстелла добавила: – И за Лену. Она настолько щедра, что до сих пор не верится.
Они снова выпили. Сэм улыбнулся и отвел с ее щеки непослушную прядку.
– А еще ты должна гордиться собой.
Ответить Эстелла не успела. Звук шагов заставил ее обернуться и вздрогнуть. Гарри Кендалл Тоу!
– Мистер Тоу, – холодно произнесла миссис Парди. – Чем я могу вам служить?
– Я надумал посетить мероприятие.
Эстелла с металлом в голосе заявила:
– Я не верю, что вас интересует женская мода.
– Меня не интересует женская мода. Меня интересуешь ты. – Он осклабился на Эстеллу, и Сэм покровительственным жестом положил руку ей на плечо.
– Это, – выдавила из себя Эстелла, – опекун Лены. Вернее, бывший опекун. Гарри Тоу.
Джейни выпялилась на него так, как умела только она, с типично австралийской бесцеремонностью, не оставлявшей сомнений по поводу того, что думает.
– А, так вам нравится раздевать глазами манекенщиц?
Однако после его ответа челюсть отвисла только у Джейни.
– Почему же глазами? Я не привык себя ограничивать.
Воцарилась тишина. Все молча застыли в ожидании, раскрыв рты, словно клоуны в пантомиме.
– Эстелла… – произнес Сэм, до боли сжимая ее плечо.
– Все в порядке, – сухо проговорила Эстелла. – Мистер Тоу, садитесь, пожалуйста. – У нее не было выбора. Физической возможности вытолкать его нет, а устраивать скандал прямо перед началом показа она не хотела. Возможно, именно он владелец дома. Она настолько мало знала о Лене – да практически ничего не знала! – что не могла придумать, как противостоять Гарри.
– Присмотришь за ним? – шепнула она Сэму, после того как Гарри уселся на одно из лучших мест в первом ряду.
– Да, – мрачно кивнул тот.
Начали прибывать первые гости, и Эстелле стало не до Гарри. Список тех, кого пригласили Лена и Элизабет, оказался довольно внушительным: покупатели из «Лорд и Тейлор», «Масис», «Сакс», «Джимбелс» и «Бест и Ко»; редакторы и авторы колонок «Нью-Йорк таймс», «Вог» и «Мадемуазель». Элизабет Хоус порывистым шагом подошла к Эстелле, поцеловала ее в обе щеки и представила подруге Лео Ричиер[49], владелице косметической империи. Глаза Лео загорелись, когда Эстелла показала ей программу и как бы между прочим заметила, что черное вечернее платье, которым планируется завершить показ, определенно было бы к лицу гостье.
Присутствовало еще несколько незнакомых Эстелле дам, которые явно были на Манхэттене иконами стиля – иначе Лена и Элизабет не пригласили бы их. Однако они выглядели настолько гламурно и богато, что Эстелла сразу поняла – это не та клиентура; такие женщины не нуждаются в ее моделях, потому что не работают. Они имеют личных водителей, по утрам занимаются маникюром и дают указания прислуге насчет ланча, а за ужином подносят мужьям бокал спиртного. Большинство из них, увидев Эстеллу, принялись молча расхаживать вокруг, то и дело бросая на нее взгляды; и, лишь услышав имя Лены, Эстелла поняла, в чем дело. Гостей заинтриговали ее внешность и схожесть с Леной; именно ради такого развлечения они и пришли. Эстелла отругала себя за то, что не подумала об этом заранее. Конечно же, люди будут удивлены, ведь и она сама удивилась.
Однако она продолжала здороваться, беседовать, раздавать указания и вручать программы, словно дела шли прекрасно и все это время она не чувствовала на себе взгляд Гарри Тоу, который сидел молча и не мигая смотрел на нее. Он тоже являлся предметом перешептываний и косых взглядов; некоторые даже ухитрялись показывать на него пальцем. Эстелла мимоходом подумала о Лене – каково той было носить его фамилию и везде, куда бы ни пришла, становиться объектом таких же любопытных взглядов?
Они с Бэйб Пейли из «Вог» – наверное, единственной из присутствующих, кто не счел визит Гарри Тоу или
