— А вот я волнуюсь, Синдзи, — нахмурился он. — Если ты даже оружия с собой не взял, как ты вообще собираешься победить? Ты ведь победить собираешься? — спросил он подозрительно.
— Иное мне не нужно, — кивнул я.
— Сегодня Аматэру не заинтересованы в проигрыше, — проговорила Атарашики веско.
Типа, Аматэру тоже проигрывают, но только если сами в этом заинтересованы. Хитрых тактических или стратегических ходов еще никто не отменял. Так что настоящих проигрышей у Аматэру не бывает.
— Как скажете, Атарашики-сан, — чуть склонил голову Акено. — Но… Ладно. Где раздевалка, помнишь?
— Помню, — улыбнулся я.
Как будто он не знает, что с памятью у меня все в порядке. Нервничает мужик.
— Тогда я всё, — произнес он. — Пойду. Тут с тобой и без меня многие хотят поговорить. Хорошо, что вы, Атарашики-сан, тоже приехали, а то Сину одному пришлось бы отдуваться.
— Как там ваши девушки? — спросил я, когда Акено уже собрался уходить.
— Нервничают, — нахмурился он. — А Кагами вообще в панике. Ты уж… поберегись, хорошо? А я к ним пойду.
— Не волнуйтесь вы так, — сказал я с улыбкой. — Передайте Кагами-сан, что я Виртуоза пережил — что мне какой-то Учитель?
— Что? — переспросил, прищурившись в недоверии, Акено. — Какого еще Виртуоза?
Стояли мы достаточно удачно, скрывая друг друга от тех аристо, что наблюдали за нами. Теперь это уже не сильно важно, но хотя бы сегодня об этом спрашивать не будут.
— Американского, — ответил я. — В Малайзии. Правда, там еще и подавитель с одним из наших Мастеров фигурировал. Но это между нами, хорошо, Акено-сан?
Атарашики и вовсе не выходила на люди без своего веера, который, правда, частенько оставался в ее сумочке. Но именно сейчас она им обмахивалась, прикрывая лицо.
— Мой внук захватил в Малайзии американского Виртуоза, — промолвила она с высокомерием в голосе. — Собираемся сдавать его в аренду на опыты.
— Это… — произнес Акено, не зная, что сказать. — Это… Жестоко вы с ним.
— Это еще не жестоко, — ответила она зло. — Но я обязательно придумаю что-нибудь этакое.
— Я… — Акено по-прежнему был не в состоянии выйти из ступора.
— Идите к Кагами-сан, — произнес я. — Ей сейчас нужна ваша поддержка.
— Да. Конечно, — спохватился он. — В общем, давай… Покажи там этому немцу. И да, между нами, я помню.
Проводя его взглядом, Атарашики спросила:
— Думаешь, про Виртуоза уже можно говорить?
— Я почти все свои маски скинул, — пожал я плечами. — Так что теперь можно. Не держать же нам его вечно?
— Почти все? — спросила она. — Вроде бы все.
— Токийский Карлик, реальная сила, — произнес я, удостоверившись, что на меня в этот момент никто не смотрит. — Полностью я раскрываться не намерен. Ну и… кое-что личное.
— Личное? — вскинула она брови. — У главы рода не может быть ли…
— Может, — оборвал я ее. — Поверь мне, старая, есть вещи, о которых стоит молчать даже после смерти.
Правда, информация, что я не из этого мира, не относится к подобному уровню секретности, но есть у меня за душой и такие тайны. Которые я не могу раскрыть, даже если бы хотел.
— Слишком пафосно, малыш, — проворчала она. — Мы с тобой не на трибуне находимся.
— К сожалению, это не пафос, — вздохнул я. — А суровые реалии жизни.
— Раскрытие секретов после смерти? — усмехнулась она.
Память у старушки девичья. Я ведь рассказывал ей, как с призраками столкнулся.
— Можешь не верить, но возможно и такое, — хмыкнул я, поворачиваясь к направляющемуся к нам принцу Оама.
Принц подошел к нам один, несмотря на то, что явился сюда с небольшой свитой.
— Аматэру-кун, — кивнул он. — Атарашики-сан.
— Ваше высочество, — поклонился я вместе с Атарашики.
— Как настроение? Готов к дуэли? — спросил он. — Я поставил на тебя, если что.
— Благодарю за доверие, ваше высочество, — кивнул я. — К дуэли готов. Сегодня я определенно выиграю.
— Было бы хорошо, — вздохнул он. — Дело не в деньгах, как понимаешь. Но я буду рад, если ты просто обойдешься без критичных травм. Отец, к слову, был сильно раздражен, — усмехнулся он. — Ему как правителю не нравятся дуэли, да еще и настолько бессмысленные.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Травм не будет, — ответил я. — У меня, во всяком случае. А насчет денег вы зря — лишними они не бывают. Так у аристократов еще и налоги со ставок не взимаются.
— Боги, — покачал он головой. — Вы так и будете с ним по этому поводу переругиваться? Отец тебя в этом ключе тоже постоянно поминает.
Вот ведь. Я ж не намекал ни на что такое. Просто имел в виду, что ставки — неплохой способ подзаработать. Если знаешь, кто выиграет.
— Надеюсь, как и я — не всерьез, — произнес я.
— Естественно, — усмехнулся Оама.
— Мужчины остаются детьми до самой смерти, — покачала головой Атарашики. — Так что думаю, эта тема еще не скоро заглохнет.
— Хех, — улыбнулся Оама. — Если смотреть на ситуацию под таким углом, то да — надеюсь, что нескоро.
Типа надеется, что император проживет еще не один год? Ну, лично мне на это как-то пофиг. В смысле, пусть живет сколько влезет.
— А я вообще против смертей, — пожал я плечами.
— Ты? — удивился Оама.
— Для таких, как я, близкая смерть неприятна, — вздохнул я. — Так что по возможности я избегаю убийств.
— Не совсем понял… — нахмурился Оама.
— Издержки патриаршества, — проронила Атарашики.
— Каждая смерть в пределах моей чувствительности — это как скребком по душе провести, — пояснил я. — Очень неприятно, хоть и терпимо.
— Понятно… — произнес медленно Оама, — что ничего не понятно. Но я запомню. Ладно, пойду я, с тобой и другие поговорить хотели. Удачи, Аматэру-кун.
— Всего хорошего, ваше высочество, — отвесили мы с Атарашики еще один поклон.
И таки да, со мной поговорили почти все, кто находился в помещении. Кроме персонала, иностранцев и Тоётоми. Долго разговор не затягивали, но пару ободряющих слов высказали. Однако все поголовно слабо верили в… Точнее, они надеялись лишь на то, что я не слишком пострадаю. Интересно, сколько из них поставило на мою победу? Тайра, к слову, как и принц, открыто сказал, что поставил на меня. Из принципа. Ибо не фиг поддерживать немчуру в таком серьезном деле. Это я своими словами, так-то он был более политкорректен. В целом же никто никаких откровений не произнес. По сути, все эти разговоры были лишь поддержкой Патриарха, который должен был неминуемо проиграть.
— С удовольствием посмотрю на их лица, когда начнется дуэль, — усмехнулась Атарашики. — Ладно, иди переодевайся.
Церинген, кстати, уже ушел в свою раздевалку. Их с Тоётоми сегодня вообще демонстративно обходили стороной. Впрочем, к Тоётоми никаких претензий, как я понял, не было. Все понимают, что они просто выполняют свой союзнический долг.
Никакой стандартной формы одежды дуэль не предполагала, кто во что оденется, тот в том и будет драться. Хоть в тяжелый МПД. Лично я надел комбинезон тяжелой пехоты. Этакая прокладка под МПД. Полностью черный, облегающий, в бою он мне никак не поможет, зато выглядит стильно и пафосно. А вот Ансгар оделся в спортивное кимоно. Я такого, честно говоря, не ожидал. Думал, он тоже какой-нибудь комбез наденет. В Европе, да и в Штатах есть свой аналог спортивного кимоно — безрукавка и длинные шорты специального кроя. Комбинезоны-прокладки удобнее, и если бы не гемор с их надеванием, как и снятием, да и не самой простой чисткой, их бы везде использовали.
До самой дуэли оставалось минут десять, так что, кивнув Атарашики — с ней мы теперь только после дуэли поговорим — и махнув Норико, я отошел к выходу на арену. С одной стороны стоял Ансгар с отцом, а с другой, правой, если смотреть из помещения для участников, встал я. Благо выход на арену представлял собой огромные ворота, и мешать друг другу разговорами мы не могли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну что, на кого поставила? — спросил я, когда Норико подошла.
— На тебя, конечно, — ответила она. — Все личные сбережения. Так что смотри не проигрывай.
