Чья-то рука хлопнула меня по плечу, я услышал сзади голос Гарсиа.
— Чемпиону — гип, гип, ура! Молодец, Рони, ты спас нас. Хотя не выиграли «Кубок Конструкторов», призового фонда хватит заткнуть дыры и подготовиться к следующим гонкам, — проследив мой взгляд, он добавил, — брось, старик, это всего лишь машина. Вместо «Изеда» парни смастерят тебе новую. Я уже придумал имя.
Алексей ЕРЁМИН
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Виктор Миронович Ползунок по образованию математик (близкие знали — прирождённый), а в математике необходимо упорство, Но даже родные удивлялись, с каким упрямством он изобретал.
Он работал инженером по сопровождению биллинговых сетей. Мудрым отцом растил сына и дочь, примерным сыном помогал на даче родителям. Добрым другом рыбачил и болел за футбольную сборную в баре. Но все опасались его одержимости одним-единственным изобретением. Не год, не пять, а двадцать лет Виктор Миронович изобретал книгу. Он верил, что в новом времени нужна новая книга, а бумажные страницы, компьютер, телефон, экран памятью для чтения лишь преграды к ней.
Ползунок изобретал электронное устройство для чтения, отличающееся возможностью воспроизведения видеофайлов, фотографий, анимационного движения карт, схем, внедрённых в текст, с помощью реальных и виртуальных кнопок и иных точек управления.
NB (new book — новая книга) объединяла в одном устройстве в реальном времени текст, видеоряд, графику, звук, что, как он верил, способно качественно улучшить получение знаний в областях научно-естественных, исторических, военно-исторических, географических наук.
Он тратил заработанные деньги на создание одного, второго, третьего прототипа. Освоил язык программирования Forth, заменил его на Java, остановился на Delphi. Ползунок изучал книги, ходил на семинары, лекции по электронике, оптике, посещал магазины, щупал, трогал всё, что произвело человечество, выискивая идеальный экран Ньюба.
Виктор Миронович освоил патентное право, поскольку опасался проходимцев, способных украсть идею, и сам подавал заявки на выдачу патентов на изобретение. Он месяц выводил формулу изобретения, которая, выразив сущность NB, не раскрыла бы секреты. Но в регистрации заявки ему отказали, потому что идеи не патентноспособны, равно как не патентноспособны способы представления информации, которым и является Ньюб.
Ему удалось получить патент на промышленный образец — внешний вид NB, запатентовать расположение кнопок на устройстве, оптимизирующее использование любого сходного интерактивного объекта, и зарегистрировать наименование «Ньюб» в качестве товарного знака.
Приняв, что большего признания авторства не получить, Ползунок с тем же упрямством стал предлагать Ньюб изготовителям. Но эксперты не хуже его близких осознавали, что новая книга не нужна. Здесь, как и всю жизнь, но от чужих равнодушных людей больнее, он ощущал пренебрежение, исходящее от этих всё знающих, умных, уверенных в себе экспертов к нему — неизбежно просителю. Ласковые уговоры или скептические ухмылки значили одно:
«Вы сумасшедший с пустяковой идейкой, оставьте её, или хотя бы нас, занятых серьёзным делом». Он понимал, как смешна его фамилия, — что может изобрести Ползунок, — только то что изобрели тысячи лет назад — книгу. Он чувствовал, даже внешность его — низкая фигура, круглая голова с приплюснутым затылком, узкий лоб, оттопыренные уши и фундуком крохотный нос — ведёт к странному, но неоспоримому ощущению, — этот ничего изобрести, кроме сумасшедшего упрямства, не может. Он знал, однажды признанный ненормальным творцом, он навсегда заклеймён для всех профессионалов, как вор или раб с рваными ноздрями или выжженным на щеке тавром, и, как в русских сказках, на пути будут вырастать новые и новые препятствия.
Виктор Миронович не имел счастья быть одержимым только идеей. Ползунок понимал, что с деньгами забирает у жены радость, а у детей лучшее будущее. Что потраченное время отдаляет его всё больше от родителей, семьи. Что друзья теперь не спрашивают чем занят — не хотят снова слышать про Ньюб. Что удивление упорству, которым он изобретает, давно сменилось у коллег злым пренебрежением его мнением. Потому новый отказ бил больнее, словно опытный палач, найдя у жертвы боль, мучает сильней. Его жена терпела Новую книгу, признавая её за безобидное увлечение. Но для Виктора Мироновича увлечение — рыбалка, а Новая книга — дело жизни. Потому он никогда не думал оставить Ньюб. Потому не верил в свою идею, а ощущал её истинность изнутри. Потому каждый новый год был годом боли, труда, гордости.
Он испытал: — чем уникальнее решение, тем труднее принять его.
Он осознал: — нужны годы, чтобы принять Ньюб созданное им сейчас будущее.
Ползунок сочинил инструкцию по использованию NB, которую после переделал в статью, но не опубликовал, опасаясь раскрыть замысел. Он написал учебник по арифметике для своих детей первую книгу на Ньюбе, И у его друзей появилось ощущение, что, возможно, он не был одержимым, а действительно сотворил уникальное. Они следили, как яблоки складываются в длинный ряд ответа, как уплывают в оранжевый закат вычитаемые парусники, как мигают в домике треугольник крыши, квадраты окон и стёкол в них, прямоугольники дверей и трубы, а крохотные розовые ладошки в нижнем углу аплодируют правильному ответу. Они читали, сдвигая пальцем вверх текст задачки про утят, опаздывающих на пруд, и признавали, насколько это удобнее бумажной книги, компьютера, умного телефона, взятых по отдельности и вместе.
Но и с обучающей программой Ньюб показался компьютерной игрушкой всем, кроме ЗАО «Инновации России XXI век». Здесь его выслушали внимательно, посмотрели полученные свидетельства, а после, взяв инструкцию и Ньюб, попросили подождать, пока эксперты разберутся. Виктор Миронович сидел в пустой переговорной, проворачивал горячей ложкой колесо лимона, запивал чаем конфеты, слушал секретаря-референта, диктовавшего адрес и телефон за закрытой дверью. С чистого голубого небосвода окна высотки пригревало солнце. Он жмурился ему и чувствовал, что сейчас там, за дверьми, как к нему в переговорную солнце, в другую комнату, к незнакомым ему людям ослепительным потоком света входит созданное им будущее. Он увидел по внимательным и удивлённым взглядам, по бормотанью разговора, с которым все вышли из переговорной, что он обеспечит семью, уйдёт с работы, наконец расстанется с Ньюбом и сможет воплотить своё новое, ещё хорошо не обдуманное, может быть даже сумасшедшее, но удивительное решение.
Через час вернулся один и попросил оставить надень изделие, его описание, копии патентов, всю документацию, чтобы разобраться в его реальных возможностях, но обнадёживать не стал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
