— У него около дюжины всадников.
— А ты, как всегда, один.
— Как всегда.
— Что ж, если встречу Джерико, приберегу его для тебя, — сказал капитан Джонс. — За остальных не ручаюсь, но его ты получишь живым.
— Лучше вали его сразу, — сказал Шон Прайс. — Как всегда.
* * *
Капитан Орлов возвращался в город, ругая себя за то, что зря гонял лошадь. Аппалуза выдержала тяжелый переход по пустыне, перенесла долгие блуждания по развалинам, но бешеная скачка под огнем бандитов далась ей тяжелее всего. Кобыла до сих пор хрипела и замедляла шаг, все норовя остановиться. Ей был нужен отдых.
Орлов посмотрел на часы, затем на солнце, будто не доверял механическим стрелкам. «Чего ради я мчусь, как угорелый? Можно отдохнуть, — рассудил он. — Сегодня уже ничего не случится. Пока Джерико доберется до города, наступит вечер. Ему надо еще раз все осмотреть, разместить людей, да и просто придти в себя после стычки. Нет, сегодня ничего не случится. Прайс был по-своему прав. Я вполне мог бы отправиться за подмогой. Но…»
Он не мог в этом признаться даже самому себе. Подчиняться приказам рейнджера не позволяла гордость.
В город он вернулся, когда уже стемнело. Спал, как убитый. Но проснулся с рассветом, и тут же принялся готовиться к бою. Надел чистое белье. Тщательно побрился. Разложил оружие и устроился у окна. Так прошел день.
Заскрипела дверь. Как всегда, без стука, вошла горничная с подносом. Как всегда, как бы не замечая разложенных на столе револьверов, она поставила между ними тарелку с дымящейся горкой шоколадного цвета. В номере запахло тушеным мясом и фасолью.
— Спасибо, сегодня я пообедаю позже, — сказал капитан, стоя у окна. — Унесите. Я спущусь в бар.
Горничная вернула тарелку на поднос и с видимым облегчением покинула номер.
«Зря я отказался», подумал капитан. «Ничего не изменилось бы оттого, что я поем. Довольно глупо стоять у окна и озирать пустую площадь».
Он ругал себя и высмеивал, но продолжал стоять у окна и смотреть на пустую площадь, отвлекаясь только для того, чтобы выбить трубку и снова набить ее табаком.
Капитан спустился вниз, выпил чашку кофе в баре. Прошел на конюшню и оседлал аппалузу — на всякий случай. Вернулся в свой номер и занял привычный пост у окна. Через час такого ожидания он увидел, как из банка выходят клерки. Управляющий укатил в своей роскошной коляске, а внутрь банка запустили охранника с ружьем. Тот еще стоял на пороге, когда вдруг его догнал мальчишка, перебежавший всю площадь, и передал какой-то бумажный сверток.
Орлов насторожился и поднял трубу, но тут же, усмехнувшись, опустил ее. Из свертка выглядывал край гамбургера — между двумя хлебными половинками торчала зелень. Видимо, сынишка принес ужин отцу. А отец всю ночь проведет среди сейфов с деньгами и золотом, за крепкими решетками и толстыми стенами, и единственная опасность, которая ему там угрожает, это голод. Но теперь и это не страшно. И охранник, и его начальник посмеялись, потрепав мальчишку по льняной головке.
Охранник шагнул через порог, и массивная дверь, украшенная выпуклыми заклепками величиной с яйцо, плавно затворилась за ним. Начальник охраны провернул ключ в скважине, спрятал его в нагрудном кармане, и к нему подошли двое патрульных. Они взяли свои ружья наперевес и мерным неторопливым шагом отправились в свой привычный путь вокруг здания банка.
Капитан видел этот ритуал уже несколько дней подряд, но мальчишка со свертком появился впервые. Может быть, это не случайно? Может быть, может быть…
Мысли о мальчишке и свертке моментально вылетели из головы, как только Орлов увидел в просвете между домами на дальнем конце улицы знакомый силуэт фургона. Рядом маячили два всадника. Но когда капитан поднял трубу и поймал в узкий кружок фургон, всадников рядом уже не было.
Капитан обругал себя за то, что не заметил, в какую сторону они свернули. Зато он смог разглядеть, что в фургоне сегодня какой-то груз. Двое в темных плащах и надвинутых шляпах сидели на облучке, а между ними проглядывали торцы двух толстых брусьев. Фургон медленно завернул в проезд между домами, и капитан увидел, что и сзади из него выпирают два бруса. Ему даже показалось, что это какая-то лестница, хотя он и не был в этом уверен. Так или иначе, фургон прибыл. Значит, он был прав. Все решится сегодня. Здесь и сейчас.
За сторожа можно быть спокойным. Даже если бандиты взломают двери и ворвутся в банк, он сможет долго отбиваться из-за запертых решеток, лишь бы не подставлял голову под шальную пулю. А вот патруль обречен. При внезапном нападении у патрульных нет никаких шансов уцелеть. Предупредить их… Но как?
Достаточно будет выстрелить, решил Орлов. Тогда они успеют хотя бы укрыться. Да и для бандитов неожиданный выстрел послужит хотя бы временной помехой. Особенно, если выстрел будет удачным.
Капитан осторожно поднял створку окна и положил на подоконник заряженный «ремингтон». Быстро вставил капсюли, приготовив револьвер к бою, и перешел к соседнему окну. Бесшумно открыл его и подвинул стол к окну. Две подушки, обернутые одеялом, легли на стол, а поверх этого бруствера капитан положил винчестер. Он будет стрелять из глубины комнаты. От старого плана придется отказаться. Бегать по площади, меняя позиции, слишком рискованно.
Он рассчитывал, что сможет отсюда опознать главаря и уложить его как можно раньше. Оставшись без руководства, бандиты предпочтут удрать, а не биться. Но многие останутся лежать на улице. Орлов надеялся, что сумеет поговорить с ранеными. Надеялся, что они помогут ему найти ротмистра.
А если не помогут? Что тогда?
Ответ был прост, и состоял из двух слов.
Продолжать поиск.
* * *
Ротмистр Бурко еще раз осмотрел инструменты. Два молотка, один полегче, другой необычно тяжелый. Похоже, свинцовый. В темноте не разглядеть. Что еще? Изогнутый лом. Три стальных клина. Воронка с гибкой насадкой. Пара железяк непонятного назначения. По всей видимости, это отмычки. Дрель. Два сверла. Жестяной цилиндр, вроде шприца, с узким носиком. Пахнет порохом. «Наверно, через него в замочную скважину вдувают порох, — догадался ротмистр. — Чтобы взорвать дверцу изнутри. Итак, что мы имеем? Полный набор для взлома сейфов. И ни намека на консервный ключ».
Он снова повертел в руках консервную банку. Ее приятная тяжесть наводила на мысли о том, как долго можно было бы наслаждаться холодной солониной. Но, увы, ротмистр ясно осознавал, что в курьерском кофре не перевозят мясные консервы. Скорее всего, банку к почте присовокупил граф Орлов. Подчиненные генерала Обручева все как один помешаны на секретности. Встречаясь в коридорах Генерального Штаба, они могли сердечно обняться, могли поспрашивать о здоровье ближайших родственников и наскоро обменяться последними светскими сплетнями — и при этом ни слова, ни полслова о том, где побывали и куда направляются. У ротмистра было особое отношение к генштабистам. В свое время перед ним встал выбор — переводиться к Обручеву либо в Отдельный Корпус[5]. Он выбрал жандармский мундир, потому что знал, что через год станет полковником — карьерная лестница в этом ведомстве была гораздо круче и шире, чем во всех других…
