Оперение Джерико поначалу делал сам. Пришлось использовать перья вороны, и ему никак не удавалось подобрать для каждой стрелы четыре одинаковых пера. Уже к утру он все же уговорил сам себя, что стрелам этим не понадобится лететь на сто пятьдесят шагов, так что не стоит так уж возиться с оперением. Но Канисеро увидел, что он прикручивает к последней стреле разные перья, и принялся ворчать: и лук не просушен, и тетива из обрезка лассо, и стрелы черт знает из какого дерева, так еще и перья в разные стороны смотрят. «Так нельзя, брат, — сказал он. — Для себя же делаешь, не для врага. Иди лучше спать». Непрерывно ворча и покачивая головой, он отнял у Джерико все три стрелы и принялся доводить их до ума, время от времени вороша тушку убитой вороны в поисках нужного пера.
Благодаря Канисеро стрелы летели по идеальной прямой, и тетива не била по пальцам. И даже ушко каждой стрелы, куда вкладывается тетива, Канисеро успел заботливо отшлифовать и натереть воском.
Вот теперь все было готово, и Джерико был уверен в успехе. Он откинул крышку часов и глянул на циферблат. Минутная стрелка лежала на тройке. До Эль-Пасо надо добраться раньше, чем стрелка доберется до девятки. Когда же стрелка коснется двойки, пара нищих встанет на пути патрульных, а Канисеро подкрадется к ним сзади.
Они подъехали к городу и разделились. Кривой со своими отправился по одной улице, Пабло с остальными — по другой, а Джерико пересел в фургон и повел его по третьей. Никто не обращал внимания на всадников, горожане прятались от вечернего зноя под тенью веранд.
Фургон остановился в назначенном, точно рассчитанном месте. Из него выбрались двое оборванцев — один был слепой, другой горбатый. Горбун, спотыкаясь на каждом шагу, вел за собой слепого. Они зашли за здание банка, и там горбун споткнулся так, что слепой повалился на землю. Еле-еле поднявшись, он принялся мутузить своего поводыря сучковатой клюкой, громко проклиная его нерадивость.
Проходившие мимо свары патрульные остановились. Один из них, посмеиваясь, перехватил занесенную клюку и попытался оттащить злобного слепца от беспомощно сжавшегося горбуна. Но слепец неожиданно сам прижался к патрульному — и тут же отпрянул, а патрульный запрокинул голову назад так, что шляпа свалилась за спину, а из разреза на горле ударил яркий красный фонтан.
Горбун, распрямившись, насадил второго патрульного на длинный кинжал, вонзив его под грудину. Острие клинка вылезло из спины убитого, и горбун уперся ему коленом в живот, чтобы вытянуть кинжал из раны.
Оба патрульных упали один поперек другого. А рядом лежал их начальник, которому загнал стрелу под лопатку сам Джерико, выстрелив в него из фургона.
В тишине булькала кровь, хлещущая из ран. Увалень Уолли, с неожиданной для его комплекции ловкостью, подбежал к стене банка и одним ударом отбил изрядный кусок гранитной облицовки. Еще удар — и Хью уже опускает в пролом динамитные патроны.
Индус поджег шнур. Бандиты забежали за фургон, и раздался взрыв.
Кислый дым и белесая пыль еще плотной стеной стояли в воздухе, а Джерико уже ворвался в банк. Он увидел прямо перед собой изумленное лицо сторожа. Тот держал в одной руке кусок хлеба, а в другой ружье. Джерико выстрелил ему в лицо, и сторож рухнул среди обломков.
В хранилище стояли несколько сейфов. Но Джерико сразу узнал тот, который был ему нужен.
— Вот этот! — показал он, и Уолли накинул на сейф лассо, и попытался потянуть.
Но стальной шкаф стоял, как прибитый. Он был слишком тяжел даже для Уолли. Вот почему Джерико набрал столько народу для такого простого дела.
Они накинули на сейф сразу несколько лассо и потянули всей оравой. Шкаф дрогнул, наклонился и грохнулся на пол, одним концом все-таки угодив на доски, смазанные маслом. Доски вместе с грузом затащили в фургон, Пабло хлестнул лошадей — а Джерико открыл свои часы. Минутная стрелка все еще стояла на тройке.
Ему казалось, что они возятся целый час, а стрелка даже не сдвинулась с места!
Четверка лошадей несла, обезумев от хлыста. Всадники, оглашая улицу диким криком и свистом, пронеслись мимо последних домов и помчались по пыльной дороге, а потом свернули и рассыпались беспорядочной стаей, взлетев на холм и скатившись с него, и город остался далеко позади.
Джерико скакал сзади фургона. Он опасался, что взрыв мог повредить сейф, и тот распахнется от тряски, усеяв пустыню разлетающимися долларами.
Его опасения были напрасны. Сейф прекрасно перенес и взрыв, и бешеную скачку по кочкам пустыни. И когда, остановившись для короткого отдыха, бандиты стали осматривать бесценный трофей, обнаружилось, что даже полировка на темно-медовых стенках почти не поцарапана.
— Как же мы его откроем? — Индус почесал плешь. — И не подступишься… Просто ухватиться не за что!
Действительно, на сейфе не было ни рукояток, ни штурвалов — только три аккуратных отверстия рядом с почти незаметной, не шире волоса, щелью между дверцей и рамой.
— Дорогая штучка, — заметил Кривой, пнув сапогом дверцу с причудливым орнаментом.
— Внутри она еще дороже, — ухмыльнулся Пабло Гомес. — До чего же тяжелый сундук! Я знаю, что там внутри. Таким тяжелым бывает только золото.
— Сколько же выйдет на каждого, когда мы поделим? — спросил кто-то.
— Хватит на всю жизнь!
— Да! И что это будет за жизнь…
— Не будет никакой жизни, если станем терять время, — сказал Джерико.
Бандиты встрепенулись, стряхивая благостное оцепенение. Еще бы, в мечтах они уже тратили свои денежки! Но голос Джерико вернул их из притонов Мемфиса в знойную пустыню, и они все разом вспомнили, что денег у них еще нет, зато где-то поблизости носятся крайне обозленные хозяева этого сейфа.
— Все дороги перекрыты, и с фургоном нам не проскочить, — сказал Кривой. — Надо уходить в каньон. Переждем там.
— В каньон? Да все только и ждут, что мы туда подадимся. Там легко попасть в засаду, — ответил Джерико. — В каньон легко войти, да выйти будет трудно. Нет, мы уйдем туда, где нас никто не станет искать.
— Нас не ищут только в раю, — мрачно сказал Индус.
— А мы и поедем в рай, — засмеялся Джерико. — Рай земной. Это место называется Агуа Кальенте.
— Не нравится мне это, — сказал Кривой. — Я не понимаю, мы будем уходить через границу или нет? Что-то мне непонятно, Джерико. Сначала ты говорил, что мы нападем на транспорт, но мы отправились брать банк. Сначала ты говорил, что мы уйдем за границу. А теперь уводишь нас совсем в другую сторону. Мне это не нравится.
— Не торопись брат, — сказал Джерико. — Нельзя делать то, чего от тебя все ждут. Конечно, мы убежим в Мексику, но не сейчас. Они ждут нас на границе, а мы их обманем еще раз.
