Читаем без скачивания Календарь - Сергей Сергеев

Пошли уже вторые сутки пребывания Яны в клинике. Большую часть времени она проспала, что собственно и советовал ей Виталий Петрович. Последнее время игра не давала возможности полноценно отдыхать, и, наверное, ещё сказывалось воздействие на организм успокаивающих лекарств.

Сегодня утром общаясь с доктором, попросила что-нибудь существенное для чтения.

— Вас не устраивают журналы, которые выбрал Николаев? — уточнял Виталий Петрович.

— Меня не устраивает не только формат и содержание, мне хочется чего-то художественно-исторического, например, про императора Августа, — конкретно ответила она.

— Понятно, — промычал доктор и сделал пометку в свой блокнот, — вы хотите сравнить с тем, что читали последний раз там?

— Я этого и не скрываю.

— А Николаеву захотелось сказок, — как-то, между прочим, обронил фразу Виталий Петрович.

— Наверное, это последнее, что он читал в своей жизни из художественной литературы, — усмехнувшись, сделала ироничный вывод Яна.

— Формат, кстати, его тоже не устраивает, — защитил Андрея доктор.

— Что же он хочет?

— Электронный, — ответил доктор и добавил, — возможно, мы выдадим вам доски для чтения, всё находится уже в стадии согласования.

— Что выдадите? — уточнила Яна.

— Ну, это приспособления для чтения в виде электронный индивидуальных устройств, — пояснил он, — какие ещё будут пожелания у дамы?

— Когда экскурсия по местам боевой славы?

— В общежитие? — вскинув брови, спросил доктор и, не дожидаясь ответа, продолжил, — возможно, завтра во второй половине дня или через день утром, идёт согласование.

— У вас здесь строгое начальство, всё приходится согласовывать, — пошутила Яна.

— Это такой порядок, — улыбнулся в ответ Виталий Петрович.

Как внимательно не наблюдала за ним Яна, ей так и не удалось определить, по каким признакам Николаев зачислил медперсонал в андроиды.

"Ничего, что-нибудь, да выплавит", — успокаивала она себя.

Составив шифровку и повторив несколько раз порядок цифр, она неожиданно пришла к выводу, что это послание не столь важно, чтобы лишний раз подвергать тайную систему общения риску.

"Нужно продумать, как мы будем общаться, когда отберут журналы", — поставила она сама себе задачу.

Слова доктора о предпочтении Николаева почитать сказки не выходили из головы, и жажда пообщаться потянула её к Андрею.

"Умеют поддерживать взаимный интерес, — подумалось ей о врачах, — неспроста, что-то из этого черпают".

Она нацепила шлёпанцы, посмотрелась в зеркальце на прикроватной тумбочке, пару раз поправила чёлку расчёской, всё это сегодня утром принёс лично Виталий Петрович по её просьбе, и отправилась к двери, ведущей в палату Николаева.

На ходу сама себе сделала замечание: "Третий раз иду к нему, он у меня всего раз и был. Не зачастила ли?"

Бастет покинула место битвы и направилась к стройке, той, что маячила и звучала за спиной Инкуба, когда тот ещё только объявился в облике Анубиса. Однако дойти до неё оказалась не просто, вернее сказать не представлялось возможным совсем: сколько богиня не двигалась в том направлении, стройка не приближалась к ней.

"Это заставка, мы теряем время, ищи трость и выход", — выдали подсказку из штаба.

Она повернулась, её чёткие следы на песке в виде ямочек уходили далеко за бархан.

"Вернуться, поменять направление", — размышляла она.

"Что-то не так. Вход — муравейник. Пустыня, Анубис, Египет и стройка. Миражи", — анализировала Бастет.

"Выход через муравейник. Пирамида!?" — ей показалось, что мыслит она в правильном направлении.

"Где взять пирамиду? Миражи — визуализация", — цепочка анализа продвинулась, как ей показалось, к финальной точке.

"А как же трость?" — вмешалась новая ветвь размышлений, подмывая правильность предыдущих.

"Нет, — это похоже на обычный глюк (сбой)" — возразила она сама себе.

— Визуализация пирамиды и жреца, — произнося вслух, Бастет прикрыла глаза.

Открывать не решалась, пока не услышала подобострастный голос:

— О-о-о! Несравненная Баст! Что желает она?

Бастет открыла глаза. Стоит перед огромной пирамидой из известняковых тесаных глыб, одной из её сторон. Сбоку светящаяся голограмма человека. Чтобы рассмотреть её, она поворачивает голову в сторону голограммы, но та проворачивается за головой и остаётся в прежнем ракурсе.

"Глюк!" — догадывается она.

— Я хочу вернуть свою вещь, жрец, — произносит она.

— О да, богиня! Вижу, твои руки пусты, — отвечает ей светящийся объект сбоку, — ты оставила в храме систрум и корзину.

— Я говорю о трости, — поправила его Бастет.

— Извини, богиня, что спрашиваю, а какой камень в трости?

— Камень? — повторила она, — Ты, что не знаешь?

— Конечно, это кошачий глаз.

— "Блефует!" — пришла вторая помощь из штаба.

— А что тебе подсказывает интуиция? — вновь спросила она жреца.

— Интуиция — синий цвет, — ответил жрец.

— Ты мне хочешь навязать лазурит? — возмутилась Бастет с угрозой в голосе.

— Нет, что ты, не сердись, я не заставлю тебя долго ждать, — залепетал в страхе жрец.

— Отдай мою трость с бирюзой на конце, — твёрдо приказала она.

— Повинуюсь, богиня!

Жрец исчез, материализовалась трость с большим сине-голубым камнем на конце, вместо набалдашника закругление. Бастет подняла её и коснулась кончиком стены пирамиды. Голубой огонь сошёл с трости и стал разжигать свечение на камнях стены.

"Это — выход", — пришла третья подсказка.

Когда светящийся очаг в стене достиг приемлемых размеров, богиня-кошка смело шагнула в его голубизну.

— Не занято! — Андрей, шутя, отозвался на стук в двери.

Дверь сдвинулась, и открытый проём энергично преодолела Яна. Хотя вошла она, можно сказать, вместе с разрешением, не то чтобы у гостьи не хватало воспитания или терпения, нет, с этим всё в порядке, просто лёгкое пренебрежение в купе с панибратством формировали новый стиль отношений, не требующий формальностей.

"К чему стучать, ведь кроме меня этим входом никто не пользуется", — усмехнулась она сама себе.

Николаев снова сидел в кресле и пялился в видеокоммуникатор.

— Что интересного? — первым делом спросила она.

— Для меня ничего, просил программу трансляций, не дают, значит, всё под контролем, лечебное, — пояснял Андрей, вставая с кресла.

Он сделал попытку усадить Яну на своё место, но она отказалась, показав рукой, как делают начальники подчиненным, чтобы тот оставался на своём месте.

— Потому решил сказками побаловаться? Почему тогда Пушкина не затребовал? — Яна сходу начала грузить Николаева вопросами. — Стихи не любишь?

— Мне отказали в сигаретах, они такого даже не знают, потому заказал просто сказки без авторства, вдруг у них Пушкина не знают или его фамилия по-иному звучит, — спокойно отбивался Андрей. Про стихи он промолчал.

— А если сигареты не так называются? — усмехнулась она.

— Пробовал, но они удивились, такого процесса у них нет вообще.

— В чём тебе ещё отказали? Чтобы мне понапрасну не просить.

Яна пошла вокруг кресла, рукой приглаживая короткий ворс на спинке.

— В адвокате и библии, — отвечая, Андрей переложил голову слева на право, отслеживая перемещения гостьи.

— С адвокатом понятно. А библия-то зачем?

Яна остановилась с другой стороны кресла.

— У них тут теократия, захотелось быть ближе к религии.

— Кто у них бог?

— Бог.

— Я в смысле имени.

— Имён много, а, значит, он многолик и безлик одновременно.

— Ты, знаешь, а я начала сомневаться в твоих доводах, ты или всё видишь в ином свете или твои аналитические способности совсем ослабли.

— Например?

— Я по поводу Виталия Петровича.

— Ну, да. Защищаешь. Конечно, он днюет и ночует здесь, такое впечатление, что его семья живёт у меня за другой стенкой, как и семья Анютки. Возможно, тут все врачи на одно лицо, не находишь, что такой поворот, совсем уж фантастический?

"Ловко всё выкрутил, молодец!", — удивилась она про себя.

В этот момент внешняя дверь, которой пользуется медперсонал, отъехала, и в палату вошёл Виталий Петрович.

— Долго жить будите, — пошутила Яна.

— Ты обладаешь даром предвидения? — на полном серьёзе спросил врач.

В его руках были два тёмных прямоугольных предмета, размером с обычную книгу.

— Такая примета есть, — стала пояснять Яна, — если о человеке говорят, и он вдруг появляется собственной персоной, то этому человеку пророчат долгую жизнь.

— Ну и в чём суть? — допытывался Виталий Петрович, протягивая один из предметов Николаеву.

Тот не задумываясь, взял в руки прямоугольник и, подняв глаза, посмотрел на доктора.