Разговаривая, доктор с мамой вышли из комнаты. Луч дёрнулся и погас, наверное, солнце зашло за тучу. Яна прикрыла глаза, спать не хотелось, но и открывать глаза тоже. В комнату вернулась мама. Яна слышала и чувствовала, как она стоит и смотрит на неё, но глаза не открылись. Она перестала думать о глазах, её чувства с внешнего периметра убрались внутрь, серое с чёрным боролись, перемешивались, как в блендоре, победило чёрное.
"— Почему так много войск? — спросила она.
— Все хотят управлять Августами, Мессингами, Власовыми и Бастет.
— С кем же они сражаются?
— С демонами.
— Кто же теми управляет?
— Мамонов Антон.
— Он один?
— Да он один, ему тяжело, но он справляется, ему помогает Каин".
Появляются мысли совести и благородства, заставляющие не жалеть противника, а принижать смысл собственной борьбы, нивелировать победу, притуплять и сдерживать радость от её прихода. Это чувство несправедливости растёт, переполняет, смывает всё второстепенное, как наводнение, но приносит что-то новое и чужое.
"Так не должно быть, все на одного, и, потом, ведь если его не станет, тогда не нужны и вы".
Новое состояние овладевает ей, как новая вера, после крещения, схлынуло наводнение чувств и осталось лишь одно — решимость защитить Антона.
И вот она стоит вся в белом, как капитан дальнего плавания, за нею чернота, но она знает — это земля. Рядом Антон. Он удивлён и беззвучно выражает свои мысли:
— Ты теперь на стороне "демонов"?
— А где ты видишь духов? — спрашивает она.
Он оглядывается по сторонам, нет ни Инкуба, ни Суккуба, нет никого из надуманных виртуальных помощников, только впереди, в ожидании битвы, стоят когорты "римлян".
— Мы "римляне"?
— Нет, но и не "демоны", мы новая цивилизация.
— Как же она называется?
— "Цивилизация совести".
Растаяли, поредели впереди когорты, не многие могут идти против совести, остались в строю лишь те у которых своя "правдивая совесть".
— Ты будешь сражаться с ними? — возбуждённо спросил Антон.
— Нет, мы уйдём и оставим их наедине с их же совестью.
— Как же мы это сделаем, ведь теперь они защищают фрактал фракталов, — недоумевал Мамонов.
Действительно, за спиной "римлян" проглядывается голубой шар. Он переливается энергией и манит к себе, как мотыльков яркий свет в ночи. Оставшиеся "римляне" сомкнули вокруг него кольцо. Впереди стояли лишь четверо: "бомбилы" и Бастет.
— Кис-кис… — позвала Яна, присев на корточки.
На её зов от четвёрки отделилась кошка побежала к ней. На том месте, где стояла Бастет, лишь коса осталась, и четвёрка стала тройкой, попросту — "бомбилы" остались одни.
Яна развернулась и пошла в темнату, назад. Вокруг неё постоянно кто-то перемещался, путался под ногами, как у хозяйки на кухне кошка, почуяв свежее мяса. Она проверила Баст, та на руках, погладила и отдала Антону. Вместо кошки теперь у неё в руке длинный меч. Он светится голубой энергией, чувствуется, что он заряжен, и от этого вибрирует и отдаёт в руку.
— Куда же мы идём? — испугался Антон, — Там тьма.
Действительно, впереди мрак и он сгущается. Клубы чёрной материи становились незаметней. Мрак почти неподвижен и уплотнился. Когда он остановился совсем, перестали видеться даже тени, Яна подняла меч и сделала вертикальное рассечение в рост человека. Тонкая голубая полоса засветилась во тьме. Она отступила в сторону и провела вторую параллельную полосу, затем поперечными махами соединила концы вертикальных линий. Перед ними высветился прямоугольник, напоминающий дверь.
— Вот выход, — сказала Яна Антону, — Мы пройдём сквозь него, прикрой глаза.
Она ударила мечом по диагонали сверху вниз и шагнула вперёд, даже сквозь закрытые веки она почувствовала свет. Тьма осталась где-то далеко там, позади. Ей стала легко, казалось, что свет поднимал её, она парила, но боялась открыть глаза, боялась, что свет принесёт боль.
— Спасибо тебе, теперь я сам найду дорогу, — неожиданно услышала она голос Антона.
Она хотела что-то сказать и, открыв глаза, проснулась. Был уже день, снова солнца луч играл в хрустале люстры. Она полюбовалась его радужным свечением, улыбнулась и села, свесив ноги с кровати. Воспоминания сна были чёткими и приятными, нарастала уверенность, что Антон прошёл дальше и находится…
"В соседней комнате, — усмехнулась она своим размышлениям".
Яна снова улыбнулась, ей захотелось увидеть его, заглянуть ему в глаза.
Послышались шаги. Вошла мама. Она вскинула брови и радостно произнесла:
— Ты проснулась?!
— Мам, — обратилась к ней Яна, — я выспалась, и теперь хочу кушать.
— А у нас гость, твой однокурсник, — поторопилась сообщить первые новости мать.
— Я догадываюсь даже кто, — улыбнулась ей в ответ Яна.
— Вот и славно, тогда в ванную, переодевайся и выходи к столу.
Мать обняла её и, задержав в объятьях, поцеловала в голову, также как и всегда в детстве.
САРАТОВ 2009 — 2011 г.
