сомкнул вокруг него губы, и я почувствовала, как две раздвоенные стороны его языка обхватили мою кожу. У меня перехватило дыхание, и он улыбнулся, вынимая мой палец изо рта.
— Тебе не скрыть это от меня.
Он перегнулся через подлокотник кресла, снова прижимая меня к нему. У меня не было возможности сбежать — да я и не хотела.
— Повышенное потоотделение, учащенное сердцебиение, этот сладкий аромат твоей киски, уже скользкой для меня…
Он провел языком по зубам, и я почти вжалась в кресло.
— Если бы я сказал тебе наклониться прямо здесь, посреди библиотеки, и сидеть тихо, пока я буду теребить твою мокрую киску, пока ты не кончишь, ты бы это сделала.
Я даже не смогла придумать, что возразить. Он был прав. Он был прав, и, Боже, как бы я хотела, чтобы он это сделал.
— Или, может быть, мне не следует награждать тебя за то, что ты так чертовски споришь.
Его тон помрачнел.
— Может быть, мне стоит положить тебя на этот стол и шлепать по твоей заднице, пока она не станет красивой, яркой, вишнево-красной. Может, мне следует заставить тебя держать свои собственные трусики во рту, пока я это делаю, чтобы ты замолчала. Может…
Он был так близко, его губы касались моего уха, его голос был шепотом, который проник в мою голову и окутал мой мозг.
— Я должен заставить тебя раздвинуть ноги, пока я буду шлепать тебя, чтобы я мог видеть, насколько ты становишься влажной каждый раз, когда я оставляю очередную отметину на твоей коже.
Я едва могла дышать. В тот момент я была чертовым водопадом. Он отпустил мои запястья, а я даже не заметила. Наши глаза встретились, его взгляд был преисподней.
— Раздвинь ноги, куколка. Я знаю, ты этого хочешь.
Я повиновалась, не колеблясь ни секунды. Мои нервы трепетали в предвкушении его прикосновений. Меня трясло, я так сильно этого хотела. Мой мозг был полностью опьянен похотью: никаких мыслей, только потребность.
Его взгляд скользнул вниз по моим раздвинутым ногам, затем снова поднялся к моему лицу. Он качал головой.
— О, Рэй. Бедный жалкий человечек. Ты собираешься умолять меня?
— Пожалуйста…
Боже, это действительно прозвучало жалко. Мне было все равно. Он заводил меня, как маленькую заводную куклу, и я не могла остановиться.
— Леон, пожалуйста.
Он рассмеялся и оттолкнулся от кресла. Это было так, словно он одновременно вырвал воздух из моих легких, холодная пощечина, когда он увеличил расстояние между нами. — Это действительно очень плохо для тебя, что мне нравится видеть, как ты страдаешь. Но, честно говоря, при мысли о том, что тебе придется просидеть следующий урок с промокшими трусиками и твоей киской, все еще умоляющей, чтобы ее наполнили, у меня просто мурашки по коже бегут.
Он счастливо улыбнулся и отвернулся, слегка взмахнув пальцами.
— Au revoir, petit jouet. (франц. Увидимся, маленькая игрушка). Я уверен, ты будешь прекрасно страдать из-за меня.
Он оставил меня в таком состоянии, разгоряченную и дрожащую в моем кресле. Боже, я ненавидела его. Я ненавидела его.
Сделка или не сделка, я знала, что он еще не закончил со мной.
21 Рэй
Пережить остаток дня было настоящей пыткой. Я и так не могла сосредоточиться, а Леон разнес мой мозг на куски, и на следующих двух занятиях я, вероятно, выглядела как зомби. Я все ждала, что он снова появится и выполнит свои пошлые угрозы, но когда я покинула кампус, а он все еще не появился, мне пришлось признать, что он не шутил.
Он хотел, чтобы я страдала. Он, вероятно, наблюдал за мной откуда-то, смеялся и дрочил, как абсолютный извращенец, каким он и был. Ему даже удалось помешать мне подготовить мое видео к загрузке, что, вероятно, и было его планом с самого начала.
Но его отвлекающие пошлые разговоры не убедили меня согласиться на его маленькую сделку.
Остановка перед моим домом в темноте принесла отрезвляющую дозу реальности. Я припарковалась поближе к крыльцу, но все равно посидела с минуту, заглушив двигатель, вглядываясь в тени под деревьями. Свет на моем крыльце загорелся от движения моей машины, но далеко он не распространялся. Если монстр и прятался за этими деревьями, поджидая, я бы не узнала.
Я вышла из машины и как можно тише закрыла дверцу. Мое тело говорило «беги», а мозг — «никаких резких движений». Мои ключи звякнули, когда я вытаскивала их из двери, мое сердце колотилось так сильно, что было больно. Ночной воздух был холодным. Краем глаза я заметила, как темнота сгустилась, когда деревья медленно заскрипели.
Я не осознавала, что задерживаю дыхание, пока не оказалась внутри. Я заперла дверь на засов, глядя сквозь стеклянную дверь во двор, а Чизкейк жадно мяукал у моих ног. Никогда в своей жизни я не боялась темноты, но сейчас мысль о том, что может скрываться в ней, почти вызывала у меня тошноту. По крайней мере, сегодня ночью, когда я медленно осматривала двор, там ничего не было.
Пока мой взгляд не достиг крыльца, и там, чуть сбоку, под перилами, на меня уставилась костлявая собачья голова с разинутой пастью.
Я задернула занавеску так быстро, что Чизкейк в тревоге отскочил в сторону. Я попятилась от двери, прижав руки ко рту, чтобы сдержать крик, который отчаянно хотел вырваться наружу. Крыльцо скрипнуло, и послышалось медленное царапанье когтей по дереву.
Отвратительный запах гнили проник в дом. Он принюхивался к двери, его дыхание было хриплым. Я была загнана в гостиную, разрываясь между тем, чтобы побежать на кухню за ножом или забаррикадироваться в ванной.
Я видела, как сражалась одна из этих тварей. Если бы оно захотело разбить стекло, оно могло бы легко это сделать.
Резкий крик, похожий на визг лисы, заставил меня подпрыгнуть и чуть не опрокинуться навзничь на диван. Он был таким громким, но несколько приглушенным, как будто его пасть была прижата прямо к двери. Более тихий, как будто отдаленный, крик прозвучал в ответ.
Затем еще один.
И еще…
Пока это не превратилось в какофонию воющих криков в ночи.
Мои конечности сковало страхом. Оно звало остальных. Оно знало, что я здесь. Они все знали.
Придется вызывать полицию. Мне нужно раздобыть оружие. Я должна…
Раздалось хриплое рычание, хлопок и быстрое шарканье. Затем…тишина. Полная тишина.
Прошла минута, а затем послышался медленный стук шагов по палубе. Они заскрипели на верхней ступеньке, затем послышался хруст земли.
Шаги затихли. Ночь была тиха. Еще через минуту я услышала, как сверчки
