ее пальцев к моей коже почти заставило меня вздрогнуть — не от боли, потому что боль я мог вынести, просто от прикосновения. Мягкие руки — это не то, к чему я привык.
Радостное чириканье возвестило о прибытии кота Рэйлинн, который спускался с лестницы с заспанными глазами. Он направился прямо ко мне, запрыгнул на диван и прижался своим пухлым рыже-белым тельцем к моему боку, мурлыча и разминая подушки когтями.
Рэйлинн притихла, наблюдая, как я глажу кота по голове, используя когти, чтобы как следует почесать ему подбородок.
— Он редко спускается к людям, — сказала она. — Обычно он слишком застенчив.
— Кошки и демоны, как правило, хорошо ладят, — сказал я. — Это единственное животное, которое можно встретить и на Земле, и в Аду.
— Полагаю.
Она рассмеялась, но затем ее лицо помрачнело.
— Спасибо за то, что спас его. Правда. Он много значит для меня.
— Ты бы сама пошла за ним, если бы я этого не сделал. И тогда у нас были бы мертвый кот и мертвая девушка. Я пытался минимизировать ущерб.
Ее глаза скользили по моему лицу; ищущие, удивленные. Как будто она могла понять, что я лгу; последнее, что я когда-либо пытался сделать в своей жизни, — это минимизировать ущерб. Я убийца. Разрушитель. Спасение вещей — не тот путь, который я обычно выбирал.
Она поднялась с колен.
— Ладно, пора взглянуть на плечо.
Она наклонилась надо мной, поправила очки, и ее нос сморщился, когда она осмотрела рану. Выглядело хреново: рваная плоть, все еще кровоточащая. Она была права насчет инфекции, но вкладывать столько сил и заботы в свои раны было так по-человечески. Забыть об этом и отоспаться было моим обычным планом. Если бы травма представляла для меня больший риск, я бы знал, вероятно, потому, что был бы разорван на куски.
Она взяла еще один ватный диск и намочила его.
— Ты, э-э… собираешься надеть брюки?
Я ухмыльнулся, устраиваясь поудобнее.
— Нет.
Она закатила глаза, но на ее щеках появился румянец. То, как кровь заполняла промежутки между ее веснушками, было восхитительно. Это вызвало у меня желание взять ее лицо в свои ладони и почувствовать жар под своими пальцами.
Она отогнала кота в сторону и, чтобы облегчить доступ, уселась мне верхом на колени. Ее промежность прижалась к моему члену, и ее глаза метнулись к моим, когда он дернулся от ее близости, ватный диск замер в воздухе.
Я дразняще округлил глаза.
— Так удобно?
Она молча прикусила губу, наклоняясь вперед, чтобы очистить рану, медленно двигаясь вокруг нежной плоти. Я продолжал ухмыляться, ее бедра слегка покачивались, запах возбуждения наполнял ее. Ее глаза были сосредоточены на работе, но мысли витали где-то далеко.
— Ты сказал, что Ад похож на Землю, — сказала она, уставившись на рану, как будто могла подавить свое возбуждение, если сосредоточится на запекшейся крови. — Это правда?
— Он больше, — сказал я. — Настолько большой, что только старейшие из демонов никогда не видели его конец. Там широкие пустые равнины, леса настолько глубокие и наполненные монстрами, что только самые сильные осмеливаются заходить туда.
Я уставился в потолок, вспоминая. Я прожил на Земле больше ста лет. Я был не так уж стар для демона. Почти четверть моей жизни прошла здесь, в плену.
— Есть океаны, прозрачные, как стекло, и черные, как чернила. Деревья больше, чем самые высокие горы на Земле. Города…это искусство. Металл, стекло и камень, резьба по мрамору и дереву.
Ее глаза расширились. Теперь она полностью сидела на мне, слишком очарованная моими словами, чтобы пытаться зависнуть у меня на коленях. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз говорил о доме. Зейн был достаточно вежлив, чтобы не поднимать эту тему, и в любом случае он предпочитал проводить большую часть своего времени на Земле, поскольку находил людей такими забавными.
Но я скучал по Аду.
— Чем ты там занимаешься? — спросила она. — У демонов…есть работа?
— У большинства. Это позволяет нам быть занятыми, чтобы делать что-то полноценное. Но мы приходим и уходим, когда захотим. Ресурсы не ограничены. Денег и экономики не существует. Драгоценные металлы там так же распространены, как грязь. Мы делаем все, что нам заблагорассудится.
— Звучит больше похоже на Рай, чем на Ад.
— Небеса переоценивают. Слишком много правил.
На этот раз, смеясь, она опустила глаза. Что-то в застенчивой антипатии ее глаз и звуке ее смеха заставляло меня… чувствовать… что-то. Но мой мозг продолжал путать это всепоглощающее чувство с желанием раздавить ее, как будто я мог найти выход для этой раздражающей эмоции, просто взяв ее лицо в свои руки и сжав.
Мне удалось устоять.
— Что ты там делал? — спросила она. Ее вопрос вырвал меня из моих фантазий о том, как я нежно обнимаю ее. — Развлекался?
Она больше не чистила мои раны. Она слушала с напряженным вниманием, с нетерпением ожидая, что я скажу.
— Много чем можно было заняться. Есть…
— Нет, нет, чем тебе нравилось заниматься?
Я колебался. Говорить об Аде было странно; говорить о себе было еще более странно
— Мне нравилось…
Черт, это было так давно.
— Мне нравилось исследовать. Бродить. Я хотел увидеть край ада, увидеть все места, куда не пошли бы даже другие представители моего вида.
Блуждание в неизвестность, практически без плана и ожиданий, было самым диким из всего, что я когда-либо испытывал. Лежать в темном лесу, куда тысячелетиями не ступала нога демона, или найти какие-нибудь руины города, построенного старыми богами, было моей свободой.
— Ты скучаешь по этому, — мягко сказала она.
— Каждый день.
Наши взгляды встретились. В этих больших карих глазах было что-то такое, что казалось таким же теплым, как ее рука, таким же ярким, как солнце, таким же глубоким, как лес. Глаза, которые искали на моем лице ответы, понимание, как будто она могла заползти ко мне в голову и свить там гнездо, как маленькая птичка.
— Это твое проклятое любопытство, — тихо сказал я. — Когда-то я был таким же. Мне кажется, я завидую тебе, что ты все еще смотришь на мир с таким восхищением.
— Ты все еще можешь, — сказала она, нахмурившись. — Почему нет?
— Если ты достаточно долго проживешь в темноте, то забудешь, каково это — чувствовать свет.
У нее был такой вид, словно она хотела возразить, и она отбросила ватный диск на кофейный столик. Когда она повернулась, то снова положила руку мне на грудь.
— Теперь все заживет лучше, — сказала она. — Просто… приглядывай за этим.
— У меня есть более важные вещи, за которыми нужно следить.
