Читаем без скачивания Тульский–Токарев. Том 2. Девяностые - Андрей Константинов

— Во-во… Сначала отрежем…

— Слушай, Темка, я ненавижу эти разговоры! Эти рассуждения якобы профессиональные… Выйдут на убой и давай: «А может, а может». А может, он нес патроны?! А хули рассуждать — трясти надо! Сначала оперативно установить, а потом доказать! А то: «Если бы нам „ноги“ дали, если бы ПТП поставили»… А если бы мы на супервертолетах зависли над бандой, да микрочипы с радиоизотопами им в жопы вставили! Бумаги пишут-пишут, только убийц — нема! Меня всегда бесит это! Недавно брошюрку у тебя видел — анализ хер проссышь чего! Читаешь — комплекс неполноценности развивается!

Они уже подошли к двери, и Артем, укоризненно покачав головой, шепнул:

— У тебя это что — нервное? Хорош ругаться — слушаем.

Они прилипли ушами к двери — добротной, обитой деревом. Но звуки она все же пропускала

— на кухне булькало радио, бормотал телевизор, слышались шаги.

— Атакуем!!! — шепнул Тульский и нажал на кнопку звонка.

Дверь распахнулась почти сразу без сакраментального «Кто там?». На пороге стояла сияющая, как новогодняя открытка, женщина лет сорока — симпатичная, с ямочками на щеках, в коротком игривом шелковом халатике. Она даже не испугалась, когда ее оттеснили в прихожую две рожи.

— Уголовный розыск! Тихо! Есть еще кто в квартире?

— Нет, я одна, — растерянно призналась женщина. Артем сразу же нырнул проверять по комнатам, а Тульский, зверея от нерасплесканного адреналина, настроился на очередную беседу. Много времени она не заняла. В квартире жила мама и двадцатилетний сын, оболтус-студент. Он на Невидимку не тянул. Мама собралась замуж в Финляндию и считала дни до счастливого события. Тему со звонками по межгороду она поняла мгновенно и не удивилась:

— Так это Сашка, вон он, во флигеле напротив живет, познакомился с сыном во дворе. Говорит, что работает засекреченным физиком где-то на Гражданке… Может, и врет… Говорит, спецслужбы висят на телефоне, даже знакомым девкам не позвонить… Вот он к нам и приходил иногда. Я его даже про счета не спрашивала, они копеечные, там везде коды «812»… Конспиратор.

Внутренне холодея, Артур забросил крючок с приметами — оказалось, что «в цвет». Хозяйка показала окно «Сашки-физика» и предложила ребятам кофе — с игривым таким прищуром. Они синхронно отказались, объяснили, что «Сашка-физик» подозревается в угоне, и выскочили на лестничную клетку.

Артур чуть замешкался и под удивленным взглядом друга, вынул из кармана маленький замшевый чехольчик. Достал оттуда старую бритву, подаренную когда-то Варшавой, и положил ее себе в рот.

— Талисман, — пояснил он коротко Токареву, который не стал ничего переспрашивать.

— Все! — выдохнул Артем, выбегая во двор. — Все! Мы его нашли.

— Да погоди ты, — отозвался Тульский, ранее не замечавший за собой особой склонности к суевериям. — Сплюнь! А то так и будем по заколдованному «квартирному кругу» бегать!

Но он уже чувствовал, чувствовал по собственному горячечному ознобу финал их бесконечной погони…

Они перешли двор, тихо зашли в подъезд и на цыпочках поднялись на третий этаж. Замерли перед дверью в квартиру «Сашки-физика». Послушали.

За дверью происходили какие-то шевеления. Артур стволом показал Артему на площадку между третьим и вторым этажами. Также неслышно ступая, Тульский и Токарев спустились на несколько ступеней. Артур взял Артема за голову и, почти касаясь его уха губами, выдохнул:

— Все. Он там. Мы его накрыли панамой. Темка — дуй живо к Тихоне, бери Варшаву и сюда! Я ему обещал… Имеет право. А я покараулю.

Артем с подозрением глянул на приятеля, но Тульский, поняв его сомнения, замахал руками:

— Ну не попрусь я к нему один! Давай, дуй щекам во рту и говорить не мешало. Артем кивнул и на носках затрусил вниз… Через несколько секунд Тульский остался на лестнице один.

Он уже настолько устал, что почти ничего не чувствовал. Мир вокруг не существовал. Была только дверь «Сашки-физика» и человек за ней. Артур приготовился ждать, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

Где-то наверху громыхнула дверь, и кто-то начал спускаться, старчески шаркая. Вскоре Тульский увидел типичную питерскую старушку, неприязненно смотревшую на него — она явно не собиралась спокойно пройти мимо небритого парня, расположившегося на подоконнике.

— Опять курить будете и окурки бросать?! Убирай за вами потом!

— Бабушка! — как можно более проникновенно взмолился Артур. — Я не курю! Слово даю!

Но унять старушенцию удалось не сразу. Тульский аж вспотел весь, ежесекундно косясь на сторожимую дверь. Наконец грозная бабка вышла из подъезда, и вокруг Артура снова разлилась тишина. Только сердце стучало, как сумасшедшее. А еще он слышал свист собственного дыхания…

Тот, за кем они так долго охотились, услышал перебранку на лестнице. Услышал и насторожился, словно матерый зверь. Молодой человек, которого они называли между собой Шахматистом, Фантомом и Невидимкой, собирался покидать эту свою квартиру и как раз собирал вещи. Нет, он ничего не опасался и не думал, что на него смогут выйти — по крайней мере — так быстро. Он был уверен, что у него по любому есть в запасе — ну минимум дней пять. Он не верил в чудеса и в одержимость. Невидимка чувствовал себя в безопасности, но сразу же после звонка Тульскому принял решение уходить в другой адрес. Собственно, он это решил еще до звонка — на всякий случай. Он привык делать все основательно, с перестраховкой, с учетом мелочей. Фантом решил сменить «базу» и документы, и вообще — немного отдохнуть. Сделать антракт. А потом — продолжить представление… Услышанный через дверь разговор на лестнице разом всколыхнул в нем чувство опасности. Припав к дверному глазку, Шахматист зло ощерился, а потом начал быстро переодеваться…

…Когда в двери «Сашки-физика» скрежетнул замок, Тульского словно пружина сбросила с подоконника. Он прыжком поднялся на несколько ступеней и поднял «тэтэшку»…

Дверь распахнулась — из нее, пятясь, вышел маленький попик в рясе. Попик мелко крестился, вглядывался вглубь квартиры, будто видел там что-то страшное, и дребезжащим голосом приговаривал:

— Господи, Владыка небесный, спаси и сохрани, спаси и сохрани!

Артур от неожиданности опустил ствол и шагнул к попу:

— Секундочку, батюшка.

Больше он сказать ничего не успел. Поп дернул себя за большой крест, висевший на груди — нижняя часть отскочила, обнажив узкое короткое лезвие, которое, даже не блеснув, вонзилось Тульскому под сердце.

Артур не потерял сознание, но тело сразу перестало его слушаться. Он попытался выстрелить и не смог — пистолет упал на бетон, ноги подломились. Боли не было. Было непередаваемо странное ощущение обиды, досады — а на злость уже не хватало сил. Тульский увидел мертвые глаза, в которые так хотел заглянуть…

Невидимка ловко подобрал пистолет, не дал Артуру упасть и затащил его в квартиру. Быстро и опытно обыскал, снял с пояса наручники и сковал Тульскому руки за спиной. Потом положил ватное тело на пол и вгляделся с интересом в гаснущие глаза.

— Ишь ты… Шустрый, однако… Пришел все-таки ко мне! Браво! Искренне говорю — не ждал. А чего один? Где твой кореш? То, что вы можете через несколько дней нарисоваться — я допускал. Даже подарочек вам приготовил…

И Фантом кивнул на столик в прихожей, на котором лежал огромный пластиковый член — кстати, большая редкость по тем временам, когда еще не разрешали открывать секс-шопы…

Артур еще жил. Он заставил себя улыбнуться и, цепляясь за последнюю надежду — уже не ради себя, — сказал:

— Ты сделал одну ошибку, выблядок… Есть у нас один секретик. А ты его не знаешь.

Тульскому только казалось, что он говорил — на самом деле он еле шептал.

— Что ты там бормочешь? Не помирай, договори!

Невидимка резко шагнул к Артуру, даже встал на корточки. Опасности он не почуял — а ей неоткуда было прийти — опер доходил, и руки у него были закованы сзади…

Тульский языком снял со внутренней стороны щеки бритву, которую подарил ему в детстве Варшава, зажал лезвие зубами и на последнем дыхании мотнул головой. Он еще успел услышать, как взвизгнул Шахматист и ощутил теплые капли на своем лице. И силы кончились. И мир взорвался, распался на множество быстро гаснущих осколков. Потом еще была темнота… Через мгновение выключилась и она…

Токарев

На резвой «восьмерке», отобранной недавно Пашей-Лихо у какого-то коммерсанта, Артем чертом влетел во двор-колодец, где у Нины, которую в местном гастрономе называли Осиповной, кантовался Тихоня. Выскочив из машины, Токарев по-матросски свистнул в четыре пальца. Из окна на втором этаже высунулась было заспанная рожа Тихони, но Варшава быстро отбросил его за шиворот в сторону.