Читаем без скачивания Тульский–Токарев. Том 2. Девяностые - Андрей Константинов

Артем поднес два пальца к горлу, что означало «вилы», и взмахнул рукой — это переводилось, как «мигом». Вор метнулся на выход. Тихоня ринулся за ним, но Варшава рыкнул непреклонно:

— Ты-то куда! Тебе только в тыл к врагу, как бактериологическое оружие сбрасывать! Забыл, как из клубничного варенья еле выплыл? Жди нас тут! Счастье еще, что твоя баба на огородах…

Сконфуженный Тихоня остался. Пару недель назад он действительно вляпался — проходил по 5-й линии, увидел незакрытую форточку в хорошую квартиру на пятом этаже и решил тряхнуть стариной. Тряхнуть не получилось — Тихоня сумел залезть по пояс и перед тем, как нырнуть в хату, обнаружил, к своему удивлению, что весь подоконник и пол перед батареей заставлен тазиками, крынками и кадками с еще дымящимся клубничным вареньем — непонятно, откуда люди взяли столько клубники в Питере в начале июня. Движения назад не получились. Ситуация сложилась, как с вкладами в китайском банке — вроде и капитал не пропадает, но хрен его получишь. Тихоня попытался упасть между тазиками, но промахнулся, вернее, как раз попал. Жулик был весь в варенье. Потом он закапал всю квартиру, лестничную клетку и трудный путь от проклятого дома до бани, где трудился Есаул, насилу отполоскавший его. Есаул, конечно, дал слово молчать — побожился даже, и, разумеется, тут же с хохотом поведал трагедию всем своим… Короче, только уголовный розыск об этом не знал — вернее, знал, но делал вид, что не знал, поскольку заяву хозяев отбили…

…Варшава скатился по лестнице и прыгнул к Артему в машину — она рванула еще до того, как вор захлопнул за собой дверь. Токарев погнал ко 2-й линии как ошалелый. Такая езда веселить может лишь молодых, а Варшава вообще был не приучен к машинам, потому и чувствовал себя немного неуютно. Запинаясь на рытвинах и поворотах, Артем коротко пересказал события дня:

— Все, накрыли мы его! Сейчас врываемся и врукопашную! Мы его сделаем!

Их очень сильно тряхнуло, и вор сморщился:

— Ты это… твою мать… не довезешь! Братцы вы мои… Вы в драке-то посильнее меня, а что до рукопашной — где вы учились, там я преподавал… я же просил — полегче… Артем!!!!

Токарев же и не собирался сбрасывать скорость:

— А в гости к Богу — не бывает опозданий!

Он собрался было в запарке влететь на машине во двор дома на 2-й линии, но Варшава не дал:

— Стой, стой!!!! Во двор-то зачем?! Стоять, Зорька!

Токарев затормозил с грехом пополам, поддав бампером какую-то иномарку — она заохала заморской сигнализацией. «Восьмерку» Артем даже не стал запирать и быстро зашагал во двор к парадной. Токарев шагал шибче, и поэтому вор злился. Артем умудрился даже в горячке промазать и заскочил не в тот подъезд — только на втором этаже, увидев огромную надпись на стене «У Ленки большая жопа!», и понял свою ошибку, резко развернулся и натолкнулся на поспешавшего Варшаву. Тот схватил его за плечи.

— Угомонись!

Токарева и впрямь трясло. Сделав несколько глубоких вздохов и постаравшись успокоиться, он вышел во двор вслед за вором.

…Из соседней парадной резко вырулил поп с саквояжем в руке. Он заметил Артема и Варшаву, улыбнулся, чуть замедлил шаг и как-то косовато пошел на выход к подворотне. Правой рукой он прикладывал платок к лицу — провел материей по коже и она на мгновение осталась чистой, а потом тонкой, быстро набухающей ниткой начала проступать кровь…

Артем вздрогнул, поняв, что у батюшки разрезано лицо. Порез был тонкий и красивый… Бритва! Токарев вспомнил, как Артур закладывал бритву в рот… Что-то, видимо, уловил и Варшава. Поп резко обернулся, вытаскивая из рясы — ни много ни мало — а «ТТ». Артем выстрелил — мгновенно, не раздумывая, но спокойно. И одновременно с выстрелом вор кинулся попу в колени. Пуля швырнула «батюшку» вперед, а не назад, потом он натолкнулся на Варшаву, который резко выпрямился и вошел ему чередом в подбородок. Поп ухнул на асфальт — пистолет выпал из его руки и глухо звякнул. Все это произошло мгновенно — даже эхо от гулкого (в замкнутом дворе-то) выстрела не успело улечься…

Поп лежал неподвижно, Артем не мог понять, куда влетела его пуля, он видел лишь, что кровь от бритвенного пореза пульсирует и подумал, что «батюшка» жив. Он смотрел на распростертое на асфальте тело в каком-то ступоре, как завороженный. Очнуться его заставил голос Варшавы, потиравшего темя:

— Все, Тема! Сливай воду! Ебто! К Артуру надо. Стой… я сам… На каком этаже его хата? А ты это животное к машине тащи — сейчас мусора нагрянут. Этаж, говорю, какой?

— Третий, — откликнулся, наконец Токарев. — Вторая от лестницы дверь…

Вор нырнул в парадную, а Артем подобрал «тэтэшку» Артура, подхватил «попа» под мышку и потащил его, хотя было страшно неудобно к машине. Там его поджидал хозяин задетой иномарки, вызывающе попинывая колесо «восьмерки». Не обращая на него внимания, Токарев шлепнул бесчувственное тело об асфальт, открыл багажник и начал загружать туда попа. Мужик напрягся:

— Ты мою машину..

— Я, — ответил Артем, перекладывая поудобнее оба ствола себе за пояс. — Тебе платить за беспокойство?

У мужика выпучились глаза.

— Виноват, — сказал он и куда-то делся.

Токарев сел за руль и отъехал метров на тридцать. Потом затормозил с матерной руганью, выскочил из «восьмерки» и побежал к Варшаве и Артуру. На вора он натолкнулся в парадной — тот спускался по лестнице, и Артем услышал, как скрипят его зубы.

— Что?!

— «Скорая» сейчас приедет, я вызвал, бабки на столе оставил.

— Что?!!

— Уходим… Мы тут не поможем… Рана гиблая.

— Что?!!

Варшава очень жестко, но без унижения, развернул Артема, свернул его в дугу своими железными руками и стал вытаскивать из парадной:

— Слышишь меня?! Веришь?!! Дверь я вынес — он, сука, его запер! Вернее, не дверь… а — какая разница! Удар он получил почти как шилом, но не шилом… Узкое лезвие — это все… Я это знаю. Врачи едут, все едут, мусора едут — слышишь!!!! Нам еще надо козла зарезать! Цена — давно уже любая!!!! Милый — передвигай копытами!!!!

Вор буквально доволок Токарева до машины, засунул за руль, и они поехали к Тихоне. Артем молчал всю дорогу и ехал очень медленно. Он словно замерз изнутри…

…«Попик», пока его заносили в хату, почти оклемался. Тихоня встретил гостя радушно, — заглянул в его неподвижные и, действительно, очень неприятные глаза и сказал:

— Это только фраера считают, что глаза легко попортить. Глаз — он мускулистый! Помню, раз в Свердловском централе… не слыхал о таком? У нас в Питере тюрьма в форме крестов сверху, а там две литеры — Е и П… Ай, да тебе туда не грозит, туда трупы не усылают… Так о чем это я… А — по запарке воткнул там в зыркалы одному — так правый большой палец из сустава вылетел! Потому в этом деле нужен толк: из-под носа аккуратненько раз — и сковырнул глазенки! Мне Проблема с того света через решку прокричал: «Сразу не убивай!» — я пообещал…

Невидимку тщательно обыскали, осмотрели его рану. Оказалось, что ранен он совсем не смертельно, пуля ударила в подмышку, прошла навылет…

У Тихони на сковороде жарились макароны — он аккуратно вывалил их в раковину, пока Варшава ловко связывал Шахматиста. Молодой человек, наконец, разлепил губы:

— Вы меня еще спеленайте…

— Пеленают детей, а тебя мы стреножим, пидорюга, — начал истерику Тихоня, поднося к лицу попа раскаленную сковороду. Варшава его решительно отстранил:

— Не шуми, ты стакан его крови выпьешь. Мое слово.

— Так режьте! — выгнулся дугой парень.

— А нас упрашивать не надо! — внезапно ожил Артем. — Резать будем не вдоль, а поперек! Токарев — мой батя! Понял?!

— Я знал…

Невидимка буквально впился своими бельмами в глаза Артема и словно зацепился в них за что-то… Токарев вздрогнул и неожиданно хлестанул Шахматисту справа в солнечное сплетение. Молодой человек схватил ртом воздух и нырнул лбом в паркет. Артем поднял его за волосы:

— Какие мы нежные! Я тебя давно ищу, сука… — Много посуды за это время перебили! Теперь — спрос!

— Сам бы и спрашивал! — как выплюнул паренек, не отрываясь от его глаз, словно гипнотизируя Токарева.

Варшава сдвинул брови и пнул Шахматиста в голень:

— А как — погулять выйти?!

Молодой человек скривился, но даже не застонал, продолжая удерживать взгляд Артема:

— У всех своя правда… А только один бы ты меня никогда не сделал, ментенок… Урками себя обставил, храбрый мальчик…

Тихоня подскочил и вылил ему на шею горячий жир со сковородки:

— Правд много — вера одна!

Невидимка зашипел и задергался:

— Вот пусть бог и рассудит! По-честному — один в один!

— Что?! — Тихоня приложил ему сковороду к загривку. Фантом заскрежетал зубами, забился, но продолжил смотреть на Артема: