сведущих людей, Геракл узнал, что ему предстоит далекое путешествие и решил отправиться в страну бистонов морем. В Аргосе ему посчастливилось недорого купить корабль, пусть небольшой, но зато крепкий и быстроходный. А вскоре после этого судьба свела Геракла с искусным кормчим по имени Абдер. Поговорив с сыном Зевса по душам за чашей крепкого вина, тот согласился поступить к нему на службу и привел с собой два десятка отважных гребцов. Теперь ничего не задерживало героя в Греции и с первым попутным ветром он отправился в дорогу. Путь их лежал на север, сначала вдоль Греции, а потом, вблизи берегов диких фракийцев. Там и здесь отважных путешественников поджидали опасные приключения, но благодаря покровительству богини Афины, они в конце концов благополучно добрались до острова Тасос.
Здешние жители хорошо приняли Геракла и простодушно восхищались его необычайной силой. Но когда герой поведал им о цели своего плаванья, островитяне сильно огорчились. «Несчастный, чужеземец! — сказали они ему. — Твой хозяин послал тебя на верную смерть! Знай, что Диомед, к которому ты направляешься — страшный и жестокий деспот. Его подданные — безжалостные разбойники, а его кобылицы — жуткие кровожадные твари! За всю свою жизнь они не съели ни одной охапки сена, ни одной горсти овса или меры пшеницы, потому что Диомед кормит их исключительно одним только человеческим мясом! Каждый день на съедение им бросают двух-трех провинившихся рабов. А сели в эту проклятую страну забредает какой-нибудь путник, то он разделяет их судьбу. Ведь здесь не чтят законов гостеприимства и не считаются с волей богов!»
Геракл провел на острове некоторое время и завел знакомство со многими молодыми людьми. Всех своих друзей он приглашал принять участие в походе на бистонов и собрал порядочный отряд добровольцев. Вместе с ними он переправился на материк и стал думать, как ему одолеть врага, значительно превосходившего их численностью. Местные жители указали ему на одну низину неподалеку от столицы Диомеда, отделенную от моря высоким берегом. — Если прокопать в этом месте канал, — сказали они, — морская вода во время прилива хлынет в долину и затопит все окрестности.
— Это то, что мы ищем! — обрадовался Геракл. — Раз нет возможности победить бистонов в открытом бою, постараемся одолеть их хитростью!
Тщательно вымерив берег, он поставил в нужном месте крепкие ворота, а затем прокопал к ним от моря длинный канал. Во время прилива потоки морской воды устремлялись по каналу в сторону долины, но не проникали в нее, сдерживаемые устроенным шлюзом. «Ловушка готова! — сказал Геракл Абдеру. — Осталось заманить в нее врага и захлопнуть! А чтобы все вышло так, как мы хотим, я сам буду приманкой и выманю воинов Диомеда из города. Ты же стой возле ворот и открой их, когда войско бистонов окажется в низине. Только смотри, не упусти нужный момент. Иначе нам с ними не справиться!». Абдер отвечал, что будет все время настороже и постарается сделать свое дело наилучшим образом.
Геракл велел своим воинам укрыться в засаде, а сам, безоружный, отправился к мрачному замку жестокого Диомеда, возвышавшемуся на высоком берегу. Не успел он приблизиться к его стенам, как был окружен большим отрядом бистонов. Без лишних слов они навалились на героя, скрутили ему руки веревками и повели к своему господину. Царь и его дружинники пировали в большой зале с прокопченными дубовыми потолками. Окон в ней не было. Посредине располагался большой очаг, на котором жарилась огромная кабанья туша. Несколько факелов на стенах не могли разогнать царящий мрак, и от этого лица разбойников выглядели еще более жутко. Нечего сказать, в хорошеньком обществе оказался Геракл по вине Эврисфея!
— Кто ты такой? — грубо спросил его Диомед. — И какая нелегкая занесла тебя в наши края?
— Я несчастный грек, — отвечал сын Зевса. — Мой корабль разбился о скалы неподалеку отсюда. Все мои товарищи утонули. Я один добрался до берега и теперь брожу в поисках жилья, где бы мог найти кров и приют.
Слова Геракла потонули в громком хохоте, гоготе и свисте. Бистоны от души потешались над своим пленником.
— Если ты желаешь отдохнуть, — с насмешкой отвечал царь, — то ты попал туда, куда нужно. Мои лошадки позаботятся, чтобы тебя не тревожили никакие заботы. Ты получишь даже больше, чем искал — вечный покой и вечный приют!
Диомед махнул рукой, слуги подхватили пленника и поволокли его к большому приземистому зданию, построенному из толстых бревен. Геракл не сразу сообразил, что это конюшня. Из-за прочных дверей раздавался такой рев и вой, словно десятку львов и, по крайней мере, полусотне волков разом прищемили хвосты! — Это вопили адские кобылицы Диомеда! От звуков их голоса стыла в жилах кровь и вставали дыбом волосы даже у самых отчаянных смельчаков.
Геракла втолкнули внутрь и поставили перед медными клетками, в которых отчаянно ржали, били копытами и грызли сковывавшие их железные цепи четыре дикие кобылицы. Их глаза по волчьи сверкали в темноте, а их огромным зубам мог позавидовать любой хищник! Герой огляделся вокруг и повел от отвращения плечами. Ну и местечко! Всюду запекшаяся кровь, обглоданные кости и человеческие черепа! Конюхи начали открывать клетки, чтобы кобылицы могли добраться до Геракла. Однако тот не стал покорно дожидаться своей участи — напряг мышцы и легко разорвал веревки, которыми были скручены за спиной его руки. Небольшое усилие — и он свободен! Слуги Диомеда, конечно, этого никак не ожидали. Геракл сгреб их в охапку и одним махом закинул в клетки прямо под копыта их чудовищным питомцам. А те живо расправились с ними — им ведь было все равно, кого есть. Так царские конюхи оказались в положении своих жертв. И поделом! Сколько ни в чем не повинных людей поубивали они на своем веку! Крики несчастных всегда вызывали у них только злобные усмешки. Теперь пришла пора на себе испытать каково быть кормом коней-людоедов.
Насытившись, кобылицы сделались менее свирепыми. Геракл снял с них цепи, вывел из клеток и запряг в колесницу. Потом он распахнул ворота конюшни и выехал во двор. Его появление повергло бистонов в полное изумление. Никто не успел его остановить. Застоявшиеся кобылицы во весь опор помчались вдоль берега моря. Никогда еще Гераклу не приходилось мчаться на таких быстрых конях. Вот это прыть! Только ветер свистит в ушах.
Бистоны, впрочем, опомнились очень скоро. Одни из них вскочили на колесницы, другие — верхом на своих коней. Сам царь Диомед, услыхав о дерзком похищении его любимых лошадей, бросил пир и возглавил
