мне у нашего шписа получить дополнительную порцию сосисок? — спросил он, картинно сглотнув.
Этого уже не выдержал никто и все присутствующие громко расхохотались, в том числе и сами Гюнтер с Раухом. Шольке дал им пару минут чтобы поднять себе настроение и, дождавшись когда смех утихнет, снова стал серьёзным:
— Так, вроде всё сказал… Я буду возле «Аттилы», через него стану держать связь. Бруно, командуешь той парой броневиков которые наступают от моста прямо на север! Виттман, на тебе самая западная улица! Всем всё ясно, камераден? Вопросы?
— Командир, а что же эти танки, которые крутились возле моста? Они разве не с нами? — поинтересовался Бруно.
— Нет, они будут поддерживать штурмовые группы 94-й пехотной… А наши танки мы встретим на станции! — покачал головой Шольке. — Ещё что-то?
— Никак нет, командир!.. Поняли и запомнили!.. Увидимся на станции! — отозвались остальные.
— Отлично, желаю всем выжить самим и сохранить своих людей! — сказал Гюнтер, видя как сквозь дождь к нему бежит давешний посланец сапёров. Кажется, начинается?
— Господин оберштурмфюрер, велено передать что переправа готова, сопротивление противника незначительно! — тяжело дыша выпалил весь промокший ефрейтор с усталыми глазами и стучащими от озноба зубами.
— Хорошо, отдыхайте! Теперь настала наша работа! — ответил ему Шольке и повернулся к своим командирам. — По машинам! Готовность — две минуты!
И, проверив в последний раз личный «МР-38», побежал сквозь водяную хмарь к своей боевой группе…
Глава 65
Дюнкерк, Франция.
28 мая 1940 года. Утро.
Гюнтер Шольке.
Уже рассвело полностью, но солнца не было и в помине. А дождь, словно издеваясь над эсэсовцами, усилился ещё больше, ограничивая видимость. Но делать нечего, город сам себя не возьмёт, надо сжать волю в кулак и атаковать…
Вереница броневиков, ревя моторами и разбрызгивая из-под колёс грязь, подъехала к переправе, сделанной чуть левее останков разрушенного моста. Промокшие до нитки армейские сапёры торопливо лезли в свои грузовики, стряхивая шматы грязи налипшие на сапоги. Остались лишь те кто должен был следить за переправой разведчиков, они выстроились двумя линиями, обозначая проход и не обращая внимания на редкие выстрелы остатков обороняющихся.
Едущий первым «Забияка» будущей грозы англо-американских танковых войск чуть увеличил и так немаленькую скорость и вихрем проскочил железное полотно, уложенное на пару высоких понтонов. За ним последовали и все остальные боевые машины, в том числе и «Ганомаги», везущие в своих открытых корпусах солдат штурмовых групп.
Гюнтер, сидевший возле башни «Аттилы», проводил их взглядом и сосредоточился на действии своей группы. А в неё входили — два броневика в качестве основной огневой мощи, два поддерживающих их своими пулемётами бронетранспортёра и около сорока пехотинцев СС, включая взвод самого Пауля, который решил наступать рядом с ним. В принципе, неплохие силы, если ими правильно распоряжаться. Остановить или же задержать их могло не меньше роты вражеской пехоты или танки, но ни тех ни других в поле обзора не было.
После того как бескровно перебравшиеся немецкие части оказались на северном берегу то стрельба полностью прекратилась. Скорее всего, остатки защитников моста, видя сколько появилось врагов и не имея возможности им помешать, приняли разумное решение отступить подальше. Вот и хорошо, если так, Гюнтер был бы рад, сохранись такая тенденция и дальше. Меньше потерь — быстрее продвижение.
Вот, наконец, и их улица, та которая отведена им для наступления… Дождь неистово хлестал, словно пытался устроить второй всемирный потоп, и Шольке то и дело сплёвывал воду попадавшую в рот. Шлем, конечно, помогал в этом плане но увы, его козырёк был маловат чтобы полностью уберечь хозяина от излишков влаги. Куда больше Гюнтер беспокоился о своём верном «МР-38» который при такой мокрой погоде переставал быть таким надёжным, особенно если влага попадала внутрь открытого предохранителя или же отверстия для выбрасывания гильз.
Оберштурмфюрер прекрасно знал недостатки своего пистолета-пулемёта — сильно греющийся ствол, отсутствие цевья, ненадёжный предохранитель, износ главной пружины, самопроизвольные выстрелы при падении… и это ещё не все «болезни» оружия. Дело в том что первые модели, одну из которых сейчас сжимали его руки, использовали довоенные магазины с более плотным расположением патронов. С одной стороны, это позволяло набить внутрь больше боеприпасов, но с другой зарядить последние голыми руками было довольно трудно из-за тугой пружины. Чуть позже Хуго Шмайссер придумает магазин с шашечным расположением патронов, и специальную «заряжайку» заодно, но возникнет другая проблема — грязь и пыль приводящие к заклиниванию при интенсивной стрельбе, которую тогда решили только в 1942 году. Понятное дело что все эти недостатки во многом образовались из-за стремления конструкторов и фирм к удешевлению производства, вот только крайними оказались опять солдаты…
Они миновали первые разрушенные дома, окна которых смотрели на канал, и перед группой Шольке открылась длинная и пустынная улица, уходящая вдаль. На ней не было никакого транспорта, даже гражданского, лишь у стены одного из домов, метрах в пятидесяти от «Аттилы», лежал чей-то труп. Порядок действий все его подчинённые знали, поэтому не откладывая сразу перестроились в нужный порядок.
По левой стороне улицы ехал один броневик, чуть отставая за ним двигался бронетранспортёр, таким образом двигавшаяся цепь солдат оказалась прикрыта с одной стороны домами, с другой бортами машин. С правой стороны улицы наступала точно такая же вторая часть группы, оставляя середину проезжей части пустой. Обе они контролировали передний сектор и соседний, таким образом готовые мгновенно открыть огонь по окнам на другой стороне. Всё как при штурме Ватандама. Что ж, можно начинать! Шольке внимательно осмотрел ближайшие дома и, в последний раз проверив своё оружие, дал команду идти вперёд.
По обе стороны возвышались жилые дома от двух до четырёх этажей. Под ногами хрустели осколки оконных стёкол, выбитых ударными волнами от взрывов. Кое-где на тротуаре валялось брошенное армейское снаряжение — шлемы, пустые пулемётные ленты, обоймы из-под патронов, упаковки сухпайков, брошенная английская шинель, превратившаяся в мокрую тряпку… Стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и отдалённым грохотом на северо-западе.
Согласно плану в каждый из домов заходили по десятку солдат и, стуча сапогами, бегали по нему, выбивая закрытые двери. Но выстрелов не было, показывая что союзники явно отошли вглубь Дюнкерка. К слову, на соседних улицах тоже тишина, значит группы Брайтшнайдера и Виттмана не встретили сопротивления.
Через несколько минут солдаты выбегали обратно, коротко докладывая что никого не обнаружено, даже местные жители куда-то подевались. Пауль, который в отличии от оберштурмфюрера, передвигался по правой
