сочувствие к местному населению, — медленно стал перечислять Вайс. — Кроме того в вашей жизни как-то слишком много подозрительных случаев с партизанами. Не всякий солдат даже один раз попадает в плен, а с вами такое постоянно.
— Этого мало, чтобы обвинить меня в связи с партизанами.
— Безусловно, но вот если Ирма раскопает действительно что-нибудь интересное, боюсь, у вас будут неприятности, — на чистом русском ответил он.
Что за херня происходит? Я потянулась к столу, вытащив из пачки сигарету. Вайс любезно щёлкнул зажигалкой, продолжая сверлить меня испытующим взглядом.
— Что, и ничего не скажете?
— А зачем? — я глубоко затянулась, медленно выпуская дым. — Я подожду, что вы ещё скажете. Надеюсь он не думал, что в ответ на эти мутные обвинения я расколюсь и выложу ему всю правду о себе.
— Меня восхищает ваша выдержка, Эрин, но я вынужден настаивать на нашем сотрудничестве.
— А сам-то вы кто такой?
Скорее всего какой-нибудь тип из Абвера, который хочет накрыть всю шайку подпольщиков вместе с радисткой. И который действительно может подпортить мне жизнь.
— Я русский разведчик, — тихо, напряжённо ответил он.
— Да что вы? — скептически улыбнулась я. — И что в разведшколе учат так быстро открывать карты противнику?
— Я вынужден идти ни риск, — нехотя признался он. — Радистка должна была ждать меня в условленном месте, и я без проблем бы ввел её в дело по продуманной легенде, но когда они приземлились, в лесу их ждала засада. Говорю же, кто-то работает на немцев.
— И вы не боитесь говорить мне такое? — я недоверчиво посмотрела на него. — Я ведь могу рассказать в штабе, что вы предатель.
— Да, конечно, вы можете поступить именно так, — он пристально посмотрел мне в глаза. — Только я уверен, что вы не сделаете этого. Вам лучше со мной сотрудничать.
— Не будет никакого сотрудничества! — взорвалась я. — Вы сейчас же уйдёте.
— Знаете, Эрин, я ведь не просто так говорил, что Ирма представляет для вас опасность. Взгляните на это, — он протянул мне сложенный листок.
Я торопливо пробежалась глазами по строчкам. Что за…?! Эта дрянь отправила запрос в Берлин, чтобы проверить, кто такая Эрин Майер.
— Я перехватил это письмо буквально в последний момент, — он терпеливо ждал, пока у меня пройдёт шок. — От вас зависит, уйдёт оно в Берлин или нет.
Чёрт, во что я опять ввязываюсь?
— Надеюсь, вы понимаете, что если существует вероятность того, что вы не та, за кого себя выдаете, и это раскроется, пострадает и ваш муж. Или он в курсе?
— Довольно! — поморщилась я. — Не знаю, что вы там себе вообразили, но я не русская разведчица и даже не партизанка. Я передам вашу информацию, правда сомневаюсь, что девушка меня будет слушать.
— Скажите ей следующее, — Вайс довольно усмехнулся. — Эта река кажется достаточно тихой, но в ней есть опасные омуты.
— Что за бред?
— Она должна была узнать меня по этому паролю, — пояснил Вайс.
— Тише, — шикнула я, услышав скрежет ключа. — Прячьтесь, — я бесцеремонно толкнула гауптмана в сторону шкафа и поспешила к двери.
— Ты сегодня рано.
Блин, никогда ещё не чувствовала себя так по-дурацки. Всё как в плохих анекдотах — возвращается муж не вовремя, а у жены в шкафу любовник. Хотя моя ситуёвина куда хуже.
— Решил сегодня пораньше улизнуть к любимой жене, — Фридхельм снял фуражку и, положив её на стол, подошёл, чтобы обнять меня. — Мы одни?
— Да, — я лихорадочно придумывала повод, чтобы увести его из квартиры.
— Тогда надо этим пользоваться, — мурлыкнул он, покрывая поцелуями мою шею.
— Нет, подожди, — осторожно вывернулась я. — Самое сладкое я приберегла на вечер, а сейчас мне хочется выгулять новое платье.
Платье на мне было далеко не самое нарядное, но спишем на то, что мужики не обращают внимания на такие мелочи.
— Ты хочешь в кино?
— Можно и в кино, — я потянула его в коридор. — А потом посидим где-нибудь, выпьем бутылочку вина…
Видит Бог, сегодня мне это необходимо.
— Будешь мороженое? — Фридхельм остановился у лотка уличного продавца.
— Давай, — кивнула я, размышляя, хватит ли у Вайса мозгов незаметно убраться через окно — на кухне оно частично выходит на крышу какого-то сарая.
Я не стала тянуть с поручением Вайса, если это можно так назвать. Глядя, как ничего не подозревающая Катя намывает окно, я небрежно спросила.
— Ты вчера навещала бабушку. Как она?
Девушка удивлённо вскинула глаза и с готовностью залопотала:
— Неплохо, лекарство ей помогло. Передала свежей сметаны и яиц, там на кухне.
— Отлично.
Я смерила её внимательным взглядом. Вот как я ей сейчас заряжу последние новости? У нас тут в штабе, оказывается, тусовался советский разведчик, который жаждет тебя видеть. Правда он носит немецкую форму, но ты не бойся, по глазам же видно, что хороший человек. Тот ещё бред. Хер бы с ним, если она просто мне не поверит, как бы других неприятностей не вышло. У меня как всегда связаны руки. Если не буду помогать Вайсу, он не станет прикрывать меня. Если только я не сунулась в очередную ловушку, и он не разводит меня на эти шпионские байки. Вот сейчас и проверим, кто у нас кто.
— Эта река кажется достаточно тихой, но в ней есть опасные омуты, — медленно сказала я. Этот гад похоже не обманул. У Кати почти в прямом смысле отвисла челюсть.
— Что вы сказали? — пробормотала она.
— Что слышала, — грубовато отрезала я.
Девушка растерянно хлопала глазами, разглядывая меня.
— Есть что ответить?
— Как вы узнали? — проблеяла она.
— Это сказал мне, предположительно, советский разведчик, который поджидал в условленном месте радистку. Но группа попала в засаду, так что теперь он пытается восстановить связь.
— Но… кто вы?
— Неважно кто я, что мне ему ответить?
— Ой, не знаю, — растерянно улыбнулась девушка. — Нас в разведшколе учили, что разведчик должен сам выйти на связь и назвать пароль. И у него обязательно должна быть примета, по которой связной может его узнать.
— Господи, да кто же тебя такую на фронт отправил? — поморщилась я. — Ты сейчас
