у него, если захочу, и в магическом мире я буду зарегистрирована как Клэр Тереза Крауч. Маггловские документы и моя родня идут лесом, их это уже не касается. Второе — официально он меня признает, когда я сама буду готова, например, после Хогвартса или когда исполнится семнадцать, а до того готов помочь деньгами и всё такое, но не торопит. Третье — мне от него ничего не надо, он тоже идёт лесом и больше ко мне не приближается. Ну и всё, что между этими вариантами. И вот теперь я думаю, что мне делать дальше.
— По поводу «лицемерного ублюдка», кстати — я вполне допускаю, что он просто ничего не знал, — заметил Кайнетт. Затем пояснил: — Раз уж для тебя не проблема высчитать срок, думаю, ты вполне представляешь весь процесс. Вполне возможно, что ты жива только потому, что он о тебе не знал. Ему было лет восемнадцать, едва закончил школу — вполне возможно, просто хотел весело провести время, не думая о последствиях. А потом, когда бы эта игра в семью надоела — либо «Обливейт», либо «Авада». Дочь-полукровка — это такой компромат, которым слишком удобно шантажировать пожирателя смерти. Кроме того, он ни разу не упоминал о тебе, даже там, где это принесло бы ему выгоду.
— Тебе-то откуда знать, упоминал или нет? — спросила она снисходительно. — Он умер тринадцать лет назад, и вряд ли ты знаком с его соседями по нарам.
— Сириус Блэк, — ответил маг также снисходительно, пожав плечами. Затем открыл часть правды, пока умолчав о личном общении с этим волшебником: — Крауч вытащил его из Азкабана, они полгода провели, прячась возле школы, разумеется, успели поговорить обо всём на свете. Он выставлял себя невинной жертвой, а вовсе не фанатиком чистоты крови, и делал вид, что искренне желает помочь Блэку — в такой ситуации ребёнок от магглы сыграл бы на его репутацию и укрепил доверие.
— Что? — Клэр была отчётливо шокирована услышанным. — Но это же только маска какого-то преступника…
— Нет. Он был вполне настоящий, при желании можешь написать Блэку, он всё это подтвердит. Твой отец погиб в прошлом апреле в Хогсмиде, пытаясь похитить нашего «национального героя». А до этого провёл одиннадцать лет в своём поместье, потому что твой дед вытащил его из тюрьмы ещё в восемьдесят втором, а потом сам держал под замком и под действием «Империо», пока его не освободил Питер Петтигрю.
На секунду показалось, что Клэр сейчас упадёт в обморок, её пальцы вцепились в стол, будто пытаясь проломить жесткий пластик. Со звоном вазочка для мороженого осыпалась стеклянной пылью, затем раскололась на части кофейная чашка и блюдце под ней. Воздух начал закручиваться вокруг ведьмы, а между её рук вспыхивали оранжевые искры, падающие на стол и оставляющие длинные подпалины на белой поверхности. Маг спокойно извлёк из рукава плаща волшебную палочку и взмахнул ей, произнеся арию:
— Акцио, — он подхватил зеркало с барьером, чтобы оно не попало под действие выброса, затем указал мистическим знаком на Эгберт, добавив: — Финита. Глацио, — ещё парой заклинаний он заморозил пятна кофе и растаявшего мороженого на столе.
Искры растаяли в воздухе, вихрь успокоился, последний порыв ветра поднял с пола пыль, вызвав недовольные крики посетителей, и перекатил по ближайшему тротуару мелкий мусор. Клэр растерянно посмотрела на Мерфи, на палочку в его руках. Забормотала растерянно:
— Я… Спасибо… Министерство…
— Незарегистрированная, из Лютного, на ней нет чар слежения, — безмятежно ответил маг, прежде чем убрать мистический знак на место.
— Ага, ну это же очевидно… Стоп, что? Хотя это сейчас неважно… — она резко помотала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Всё это время мой отец был жив, но он оказался убийцей и фанатиком, потому мой дед годами держал его под арестом, используя непростительное заклинание… Это, это просто…
— Добро пожаловать в волшебный мир.
Вместо того, чтобы расплакаться, она принялась ругаться. Пошло, неизобретательно, часто повторяясь и под конец начав запинаться, но минут на пять её запала хватило. От Лливелина маг слышал и куда более изобретательные обороты, когда тот порой забывался и переходил с литературного языка на родной уличный, но тут девчонка не пыталась ни на кого произвести впечатление, только хотела так успокоить нервы. И кажется, это помогло.
— Ладно, я точно не ожидала услышать что-то подобное сегодня. Или хоть когда-нибудь… — она сделала глубокий вдох, попыталась пригладить растрёпанные ветром волосы, но получалось плохо. Оставив эти попытки, Клэр продолжила: — Но теперь я начинаю думать, что не только мой папаша был убийца и садист, но и дедуля тоже — отбитый на всю седую голову. И оставаться наедине с настолько стрёмным стариком, который к тому же не стесняется использовать непростительное заклинание подчинения на собственного сына… что-то мне не по себе от этой мысли.
— А что тебе посоветовали Эшвуды?
— Гэл за второй вариант — жить и дальше у них, а что-то объявлять только после школы, так проблем будет меньше. Хелен скорее предлагала третий — не связываться с этими Краучами вообще, забыть всю историю, будто её и не было. А ты всё-таки что скажешь?
— Сомневаюсь, что ты кого-либо послушаешь, вместо того, чтобы решить по-своему, — заметил маг. Но у него и в самом деле было что сказать. — Однако я бы предложил не спешить и всё взвесить. Первый вариант далеко не так ужасен, как тебе кажется.
— Да неужели?
— Давай скажем честно, — произнёс он, глядя Эгберт в глаза, — ты живешь в долг. Возможно, Галахад и его семья — честнейшие люди в стране и не имеют абсолютно никаких скрытых мотивов. Я в это не верю, но могу допустить. Предположим, в следующие пять лет вы ни разу не поссоритесь всерьёз и тебе не выставят абсолютно никаких условий. Но ты всё равно будешь каждый день помнить, кому ты должна и как много.
— А так я буду должна старику, которого даже не знаю, — возразила Клэр. Судя по тону, она и сама понимала шаткость своего положения в чужой семье. Но тут, кажется, она просто приняла его за прошедшие два года, не ставя под сомнение лишний раз. Иное дело — внезапно объявившийся настоящий родственник.
— Кровь — не вода. Волшебная кровь в особенности. Ты не чужой человек для него, и он обязан тебе помочь. Я бы даже сказал, что это Крауч тебе изрядно задолжал. И дело ведь не только в золоте — он может предоставить тебе учителей куда лучше, чем ровесник-грязнокровка, — Кайнетт усмехнулся. — Он может учить тебя сам. Он — один из высших чинов в стране, и обеспечить тебе достойное место в магической Британии для него будет
