ты.
Поэтому стихотворение сорок третьего года «Две строчки» поясняет и комментирует всего «Василия Тёркина»:
Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А все еще бегом бежал
Да лед за полу придержал…
Такой же, как и ты, да.
Извините, если кого обидел.
03 июня 2005
История про Твардовского (VI)
В глазах моего поколения война занимает особое место. Точкой отсчёта является поколение давнее — даже не сидевшее, а лежавшее в окопах. «Книга про бойца» писалась в их время, про них и для них. В стихах того времени, иногда более агитационных, чем собственно поэтических, страшных в своей откровенности — «Если дорог тебе твой дом…» — с обязательным «Убей его!».
В «Василии Тёркине» есть показательная фраза о пухе перин, который вьется по дорогам. Пух перин — не только знак войны, это и знак погрома, того, что описано в воспоминаниях Померанца или в страшном пассаже Синявского-Терца. Впрочем, цитату из Твардовского о немках я приводил.
За этими поколениями пришло поколение детей войны, ориентировавшееся на своих отцов, и у него уже была своя, чуть иная литература.
Наконец, годы шестидесятые — время первых празднований и отмечаний. И за ними следовало моё поколение, для которого время между лязгом немецких танков на Буге, и наших — в Берлине было отдалено дистанцией вполне мемориальной, но событием близким и постоянно упоминаемым, а сначала вполне незнаменитая война в Афганистане стала удивительной.
За моим поколением пришло иное, то, что уже путается в войнах, которые ведёт наше государство. Стрельба и оружие стали привычным. Война превращается в театр — недаром бытовало выражение «театр военных действий». Она рассматривается через окошко телевизора, заедается ужином.
Это не тот бой, что ради жизни на земле, это бой, который становится, благодаря средствам массовой информации чертой жизни на земле.
Итак, действия солдата, описанного Твардовским, неминуемо воспринимаются в этом контексте — сперва обличения Отечественной войны, как вовсе не абстрактно святой, а вполне тяжелой, ведшейся против разного противника от СС до гитлерюгенда и фольксштурма, войны, иногда бессмысленно и бездарно управляемой, потом используемой в другой крайности политической конъюнктуры и в свете дальнейших колебаний. Затем в контексте современных войн, в которых нарабатывается, навоёвывается опыт и сознание поколения.
Твардовский родился 21 июня, и отчего-то это кажется символичным. Какая тут символика, вернее, что с ней делать, мне, правда, непонятно. Ночи с 21 на 22 никогда в России не быть просто ночью летнего солнцестояния. А в «Книге про бойца» начала войны, первых её дней нет. Войны никогда не начинаются внезапно, их начало всегда чувствуется — начинают тревожно врать газеты, в воздухе возникают особые поля, наподобие электрических.
Отношение к четырем военным годам меняется от десятилетия к десятилетию — от газетного оптимизма к обдумыванию — снова к казённым сказкам — к отрицанию. Приходит знание о фильтрационных лагерях, о заградотрядах.
Одно знание не отменяет другого, и опыт продолжается.
Извините, если кого обидел.
03 июня 2005
История про Твардовского (VII)
После войны, видимо впервые показывая нашу любовь к сериальным продолжениям появился, будто многостаночник Гаврила, Тёркин-пожарник, Тёркин-зенитчик, Тёркин-целинник, Тёркин-строитель и Тёркин-милиционер. «Соответственно, — писал Твардовский. — Никакого разрешения у меня спрашивать не нужно: Тёркин давно уже не принадлежит мне».
Появился даже загадочный антисоветский Тёркин Юрасова — в издательстве А.П.Чехова — узнать о существовании которого можно лишь из второго варианта «Ответа читателям «Василия Тёркина». Можно, конечно, глумиться над этими текстами, но не стоит, как не стоит глумиться над стариками, ровесниками Тёркина, которые сопереживают телевизионным латиноамериканцам.
Многочисленные Тёркины — тоже фольклор, хотя образы этого фольклора неточны, а страдания не всегда натуральны. Страдания остаются другие, нетелевизионные воспоминания о войне.
Итак, особенность Тёркина в том, что он, выйдя из сказа, вернулся туда, откуда пришёл. Однако это не просто сказ, а сказ, опирающийся на книжную традицию. Ему не повредила и эта поздняя канонизация и празднично-ритуальное чтение.
Позабыто, не забыто… Не забыто.
А теперь я расскажу, чем эти мои размышления закончилось. Вернее, я уже давно об этом рассказал. Вот здесь.
Извините, если кого обидел.
03 июня 2005
История про страусов
Прошу помощи. Не даст ли кто ссылки на изображение того чудесного текста отзыва Академии наук на теорию происхождения человека от самки страуса при наличии действующего вулкана?
Извините, если кого оторвал от важных дел
04 июня 2005
История про сны Березина № 173
Приснился железнодорожный сон, действие которого происходило в электричках. Между городом и дачным посёлком, куда я ездил, электрические поезда ходили редко. Ехали они медленно, так что при известной сноровке, можно было перепрыгнуть на встречный — не знаю, зачем уж.
Наверное, в том случае, если пропустить свою станцию.
Потом я оказался каким-то образом связан с деятельностью Дачного Суда. Всё оттого, что в России ввели Дачные Суды — подобие мировых. Они рассматривали мелкие имущественные дела крестьян и дачников — если кто у кого дрова украл, например, или обобрал яблоню.
Председателем дачного суда на этой ветке была мать моей одноклассницы — сноровистая женщина, что разъезжала на электрическом поезде вместе с канцелярским столом и двумя подругами-заседательницами. Они устанавливали свой стол прямо на платформе, покрывали его общественным зелёным сукном и быстро вершили дела — хохоча и всячески веселясь.
Мне нужно их найти, чтобы успеть на слушание. Я прыгаю с поезда на поезд, как-то даже проезжаю мимо заседания — судьи сидят прямо перед остановившимся вагоном, и пассажиры через окна слушают вердикт. Причём судьи времени даром не теряют, между делом подыскивают на станциях садовый инвентарь — я вижу, что за столом лежит свежекупленная тяпка с мотором.
Но всё уносится в сторону, и на суд мне явно не успеть.
Извините, если кого подумал, что всё это про Ходорковского, тот — упырь
05 июня 2005
История про Грибоедова
Прочитал про Грибоедова, вернее, рецензию на биографическую книжку о нём. "Неординарной стала в «ЖЗЛ» биография Грибоедова Екатерины Цымбаевой. Как ни удивительно, до сих пор нет научной биографии автора «Горя от ума». Существуют отдельные исследования о Грибоедове-дипломате, музыканте, о его связях с декабристами, писателями своей эпохи, о его предках, матери, жене… Но все накопленные
