— Просто доверься нам, и мы сделаем все, что в наших силах, — настаивает Анна.
— Хватит… Уходите… Просто уходите…
— Питер, пожалуйста! — с грустью во взгляде взмаливается Наталия.
— УХОДИТЕ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!
— Мы не уйдем! — решительно заявляет Эдвард.
— Я С МЕСТА НЕ СДВИНУСЬ! Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ!
— Не пойдешь сам – мы будем вынуждены применить силу, — без колебаний говорит Даниэль.
— ВАЛИТЕ ОТСЮДА! — надрывает голосовые связки Питер, крепко сжав руки в кулаки. — ПОШЛИ ВСЕ ВОН! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! ОСТАВЬТЕ! ПРОСТО ДАЙТЕ МНЕ СПОКОЙНО СДОХНУТЬ!
— Пожалуйста, Питер… — практически шепотом взмаливается Хелен, поглаживая Питера по щеке. — Пойдем с нами… Ну, пожалуйста… Ради меня, солнышко… Сделай это ради меня… Прошу тебя… Пожалуйста… Пожалуйста…
— Хватит, пожалуйста, ХВАТИТ! — Питер закрывает лицо руками. — Хватит… Я устал… Я больше так не могу… Прошу, хватит! Оставьте меня в покое… Пожалуйста… Уходите! У меня больше нет сил все это терпеть! Я не могу! НЕ МОГУ! ХВАТИТ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! УХОДИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, УХОДИТЕ! Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ! НИЧЕГО! ПРОСТО ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ СДОХНУТЬ! Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ! НЕ ХОЧУ! ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! ХВА-А-А-А-А-А-А-АТИТ!
Снова спрятав голову между коленями в сложенных на них руках, Питер издает душераздирающий, протяжный крик, переходящий в истерический плач. Ногти глубоко впиваются в ладони до боли, а после удушающего воя его начинает еще сильнее колотить от напряжения, что все больше сводит с ума. Желание стать маленьким и невидимым для этого жестокого мира как никогда велико, а бушующий на улице ураган прекрасно описывает все, что творится у него на душе.
Пока Ракель, Анна, Хелен и Наталия и сами не могут сдержать слез и крепко зажимают рты руками, дабы не вскрикнуть от ужаса, Сэмми с жалобным поскуливанием продолжает прижиматься к тяжело дышащему Питеру и бегать из стороны в сторону, пребывая в отчаянии от того, что не может ничего сделать. Как, впрочем, и Эдвард, Терренс и Даниэль, которые неуверенно переглядываются между собой, также растерявшиеся и не знающие, как поступить.
— Надо скорее уходить! — восклицает Эдвард, на мгновение переведя взгляд наверх после яркой вспышки молнии. — А иначе беды не миновать!
— Все, Питер, думай что хочешь, но тебе придется пойти с нами, — уверенно говорит Терренс. — Мы тебя здесь не оставим.
— Оставьте меня! — резко дергается Питер, когда до него пытаются дотронуться. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!
— Ну же, Питер, тебе же сказали, что делать, — с хитрой улыбкой говорит Даниэль. — Сделай это, если не хочешь, чтобы тебе было плохо. Ты же знаешь, что с нами шутки плохи. Знаешь, что мы слов на ветер не бросаем.
Уже на первых же словах Питер широко распахивает глаза и резко вздрагивает, как будто его ударило током, невольно задерживая дыхание и боясь хоть немного шевелиться. Все еще пряча голову в руках, он чувствует, как напряжение стремительно настигает его неконтролируемой волной, дыхание учащается, а рези где-то внизу живота вновь дают о себе знать. Каждое биение сердца причиняет невыносимую боль, что эхом откликается у него в груди. Мозг разрывает от воспоминаний, что настойчиво лезут в голову, в ушах стоит гул, сквозь который с трудом доносятся голоса друзей и лай собаки, а собственное тело буквально стало ловушкой, откуда некуда бежать.
— Все будет хорошо, Питер, все будет хорошо, — пытается успокоить Хелен, гладя Питера по спине. — Мы рядом, мой хороший, мы рядом…
— Пожалуйста, Питер, пойдем с нами, — взмаливается Ракель. — Сначала ты согреешься, а потом сможешь рассказать все что захочешь.
— Тише-тише, мой хороший… Не нервничай… Мы не сделаем тебе больно. Просто сделай как мы говорим. И тогда все будет хорошо.
— ХОРОШО УЖЕ НЕ БУДЕТ! — во весь голос вскрикивает Питер, резко подняв голову. — НЕ БУДЕТ! НИКОГДА! СКОЛЬКО НИ РВИ ЖОПУ! СКОЛЬКО НИ ПЫТАЙСЯ ЧТО-ТО ИСПРАВИТЬ! ВСЕ БЕЗНАДЕЖНО!
— Вовсе нет! — возражает Наталия. — Надо только захотеть и…
— ЗАТКНИТЕСЬ! ВСЕ ЗАТКНИТЕСЬ! НЕ СМЕЙТЕ УБЕЖДАТЬ МЕНЯ В ТОМ, ЧТО ВСЕ МОЖЕТ НАЛАДИТЬСЯ! НИЧЕГО НЕ НАЛАДИТСЯ! НИКОГДА!
— Послушай, Питер… — с жалостью во взгляде пытается взять слово Анна.
— НИЧТО НЕ МОЖЕТ НАЛАДИТЬСЯ ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО СО МНОЙ СДЕЛАЛИ! НИЧТО НЕ МОЖЕТ НАЛАДИТЬСЯ ПОСЛЕ ТОГО КАК МЕНЯ, СУКА, ИЗНАСИЛОВАЛИ ЕЩЕ РЕБЕНКОМ! КОГДА Я ПЫТАЛСЯ ПОПРОСИТЬ О ЗАЩИТЕ, НО НИКТО ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ! НИКТО МЕНЯ НЕ ЗАЩИТИЛ! НИКТО НЕ ПОВЕРИЛ! ВСЕ, БЛЯТЬ, ОБЕСЦЕНИЛИ МОИ СТРАДАНИЯ! ВСЕМ БЫЛО ПО ХУЙ, КОГДА Я ГОВОРИЛ, ЧТО СТАЛ ЖЕРТВОЙ СРАНОГО ПЕДОФИЛА, КОТОРЫЙ ПРИКИДЫВАЛСЯ ДЛЯ ВСЕХ ХОРОШИМ И ДЕЛАЛ ВИД, ЧТО ОН НИ ХУЯ НЕ ПРИЧЕМ И НИКОГДА БЫ ОБ ЭТОМ НЕ ПОДУМАЛ!
После вспышки молнии в небе и оглушительного раската грома воцаряется гробовая тишина, во время которой все мгновенно бледнеют и приходят в полное оцепенение после подобного откровения Питера, в этот момент тяжело, с хрипами дышащий, дрожащий и заливающийся горькими слезами. В глазах Хелен, Анны, Наталии и Ракель появляется леденящий ужас, а они сами буквально перестают дышать, пока по их щекам медленно текут слезы. Словно осознавая все ранее сказанное, Сэмми издает еще более душераздирающий лай и не менее жалобно скулит, не сводя мокрых, полный неподдельной грусти и разрывающей на части боли глаз с рвущего на себе волосы парня.
Вся ненависть, которую испытывали Терренс, Даниэль и Эдвард мгновенно куда-то испарилась. Тяжело дыша, они бледные и ошарашенные переглядываются между собой с чувством, как внутри все скручивается от внезапной боли. После чего все трое уставляют широко распахнутые глаза на своего приятеля и неотрывно смотрят на него, почувствовав настолько сильное чувство вины, какое они не испытывали, наверное, никогда в жизни. Из-за того, что не были рядом в тот момент. Из-за того, что не знали. Из-за того, что, сами того не зная, довели своего приятеля до истерики, которая, как они думают, и пробудила в нем воспоминания о том дне, когда случилось ужасное и непоправимое.
Глава 44: Без вас я не выживу, без вас я умру
— Чт-т-то? — с трудом находит в себе силы нарушить тишину Даниэль. — Что ты сказал?
— Нет… — всхлипывая, резко мотает головой Хелен. — Нет, пожалуйста, скажи, что это неправда…
— Но это ПРАВДА! — безутешно рыдает Питер. — Меня изнасиловали! РЕБЕНКОМ! Мне было семь! ВСЕГО СЕМЬ! СЕМЬ!
— Господи, Питер… — едва сдерживает слезы Анна, прикрыв рот рукой. — Боже мой…
Сэмми жалобно скулит и трогает лапкой руку Питера, выражая свое сочувствие.
— Из-з-на-с-силовали? — сиплым голосом неуверенно произносит Эдвард. — Теб-бя?
— Твою мать… — с широко распахнутыми глазами качает головой Терренс, обхватив горло рукой.
— Меня изнасиловали… — повторяет Питер. — Меня изнасиловали. Изнасиловали! ИЗНАСИЛОВАЛИ! ИЗНАСИЛОВАЛИ! Меня, ПАРНЯ! ИЗНАСИЛОВАЛИ!
— Неужели это то, что ты… — пытается сказать Ракель. — Что ты… Хотел забыть?
— Неужели ты вспомнил? — недоумевает Наталия. — Ты вспомнил, что с тобой произошло?
— И ЛУЧШЕ БЫ НЕ ВСПОМИНАЛ! — вскрикивает Питер. — Лучше бы и дальше жил, ничего не зная! А теперь я не знаю, что мне делать! Как с этим справиться!
— Питер, милый… — горько плачет Хелен.
— Двадцать лет прошло, а я, сука, до сих пор не пришел в себя. ДО СИХ ПОР В УЖАСЕ! ДО СИХ ПОР СТРАДАЮ ОТ ТОГО, ЧТО СДЕЛАЛ ТОТ МУЖИК!
— Мужик? — широко распахивает глаза Даниэль. — Тебя что… Это был мужик? Это сделал мужик?
Вместо ответа Питер лишь издает пару громких всхлипов и резко проводит руками по волосам от макушки до задней части шеи.
— Питер, братик… — тихо плачет Анна, обхватив рукой горло с чувством нехватки воздуха.
— Мне было всего семь… — дрожит Питер и шмыгает носом, жадно заглатывая воздух. — Однажды я убежал из дома… После психоза матери… Бежал куда глаза глядят… А по дороге встретил того мужика… Он расспрашивал… Расспрашивал… А потом стал приглашать к себе домой… Мол, давай покажу тебе котят и щенят… Чтобы ты успокоился… И я пошел… Не раздумывая…
