очень много.
– Дюжина тэнгу, которая скрылась с твоим младшим братом из клана Цубаса?
Райдэн кивнул.
– Отец рассказывал, что именно генерал Сэй увёл клан, когда в их клане родился мальчик, в день, когда Явэто предсказала возвращение Шестикрылого. Похоже, сейчас, умыкнув моего брата, он решил провернуть ту же историю.
– Явэто тоже из Цубаса?
– Она из тэнгу с северных островов. Я не знаю тех кланов. Никто уже не помнит, когда и как Явэто пришла, но она всегда считалась шаманкой клана Карасу. Она хорошая, но немного грубая. Кстати, как у неё дела? Лиса подошла? Как Макото?
– Сказала, что позовёт нас ближе к рассвету. Макото пока держится…
Дверь открылась, и наложница завела в зал самураев – распаренных, румяных, завёрнутых в чистенькие юкаты. Они поклонились, и Мико заметила, что Эйкити оставил при себе вакидзаси. И Мико пожалела, что оставила свой меч в комнате.
– Спасибо за такой тёплый приём, приносим свои извинения за беспокойство! – сказал Эйсэн.
– Прошу к столу, – вежливо улыбнулся Райдэн. – Ни в чём себе не отказывайте.
Сначала самураи мялись, молчали и скромно клевали рис, но потом наложницы подали саке, и у них развязались языки. Точнее, язык развязался у Эйсэна, Эйкити же стал смелее налегать на еду, но продолжал хмуро молчать.
– Мы-то были уверены, что на землях Истока только твари кровожадные и живут! А тут, оказывается, и люди есть! Мы приплыли сюда с одной такой – змеюкой – до ужаса жуткой. Меня аж дрожь брала каждый раз, как в глаза ей глядел. Вы не зря такие стены возвели неприступные вокруг города – от тварей только такие и спасут.
– Вы, значит, тварей убивали? – спросила Мико.
– Выжгли деревень пять дотла, – кивнул Эйсэн. – Многих ёкаев только огонь и берёт. Взяли шестую, но про нас будто все забыли. Мы стоим лагерем неделю, вторую, третью. Но ни приказов новых, ни вестей. Ни от змеюки, ни из Хиношимы. Мы отправили солдат с весточкой, но никто не вернулся. Мы отправили ещё группу, один вернулся, говорит, корабли тайфун потопил – нет пути нам на Хиношиму. Ну, а потом на наш лагерь напали крылатые твари – целая стая комори…
При упоминании комори Мико вздрогнула и потянулась к шраму, который ей подарил один из этих диких ёкаев.
– Я тебя знаю, – сказал Эйкити, всё это время он украдкой смотрел на Мико.
– Эйкити, обращайся вежливо к хозяевам, – одёрнул его Эйсэн, краснея. – Простите моего сына, он впервые в бою, такого повидал, что совсем растерял…
– Ты Дева Истока, я слышал, как про тебя говорили ёкаи. – Эйкити как будто не слышал отца.
Мико замерла, не зная, что ответить.
– Ты чего болтаешь? – шикнул на Эйкити отец. – Вы простите его, мы из рода самураев маленького, давно обнищавшего, не было у меня средств нанять сыну достойного учителя…
– Женщина с золотым шрамом на пол-лица. Это она! – Он стремительно развернулся к Эйсэну. – Эти твари, умирая, звали её!
Мико почувствовала, как напрягся Райдэн и подался вперёд, готовый, если что, броситься на её защиту. Но тут в коридоре что-то грохнуло, вскрикнула женщина.
– Стойте! Погодите!
Дальше всё случилось слишком быстро. Топот ног по дощатому полу, ещё один вскрик – и сёдзи порвались. В зал влетел и покатился по полу маленький мальчик. Он вскочил, выхватывая вакидзаси, который в его маленькой руке казался настоящим мечом, и бросился к Райдэну.
– Я убью тебя! За моего папу!
Следом в комнату вбежала перепуганная наложница. С её крыла на пол капала кровь, на руках тоже виднелись порезы. Эйкити вскочил, выхватывая свой вакидзаси.
– Ёкаи! – крикнул Эйсэн. Оказывается, он тоже прятал нож – в рукаве.
А потом на лицо Мико брызнула кровь.
Глава 43. Перед рассветом
Нож Эйсэна вошёл в крыло наложницы, которая заслонила собой Мико. В зал тут же ворвались стражи и наставили копья на самураев, заставляя отступить к стене. Райдэн держал за шкирку ребёнка – мальчик размахивал вакидзаси и хлопал маленькими крыльями. Мико невольно уловила внешнее сходство двух тэнгу – слишком уж оно бросалось в глаза. Так это и есть Иссэй – младший брат Райдэна?
– Прикажете убить их, господин? – спросил один из стражей, остановив остриё копья в опасной близости от горла Эйкити.
– Нет. – Райдэн отобрал у Иссэя вакидзаси, перехватил за лезвие и легонько стукнул рукоятью по лбу брату. Тот схватился за голову и заревел. – Наши гости устали и напуганы. Произошло недопонимание. Господин Эйсэн, господин Эйкити, прошу, будьте так любезны, отдайте стражам оружие, вы выпили слишком много и ненароком можете кого-то поранить.
Бледные, как снег, Эйсэн и Эйкити медленно положили клинки на пол. Стражники не сдвинулись с места. Наложница подошла к Райдэну и взяла на руки плачущего Иссэя.
– Ты забрал маму и папу! – На руках у наложницы Иссэй успокоился и снова обрёл храбрость. – Я убью тебя!
– Не разговаривайте так с господином, – шикнула наложница.
– Он мне не господин!
– Ты очень храбрый воин, Иссэй. – Райдэн вложил вакидзаси в ножны на его поясе. – Я буду с нетерпением ждать, когда ты подрастёшь и придёшь ко мне за ответами. И тогда решишь: присягнуть мне или взяться за меч.
Когда наложница унесла Иссэя и стражники покинули зал, Райдэн вернулся к столу, за которым уже сидели самураи. Они втянули головы в плечи, глядели прямо перед собой, уперев ладони в колени.
– Мы не причиним вам зла, – сказала Мико. – Мы не враждуем с людьми, более того, мы хотим остановить войну и наладить мир между ёкаями и людьми.
Эйкити посмотрел на неё как на сумасшедшую.
– Это какой-то трюк?
– Никаких трюков. – Райдэн плеснул в их пиалы саке. – Вы попросили помощи, мы вам её оказали. Вы уйдёте отсюда, когда захотите.
– Хотите сказать, что отпустите нас живыми? – покачал головой Эйсэн. – Прежде тва… ёкаи не щадили нас.
Мико хмыкнула и скрестила руки на груди.
– Может, это потому, что вы пришли на их земли и стали сжигать деревни? Полагаю, вы тоже проявляли к ним мало сочувствия.
– Ёкаи нападают и на наши деревни! – выпалил Эйкити.
– И мы хотим это прекратить, – спокойно ответил Райдэн. – Остановить кровопролитие с обеих сторон. Это будет непросто, но мы не намерены отступать. Мы с Мико и наши воины тэнгу сделаем всё, чтобы ёкаи больше не вредили людям, но и люди не должны вторгаться на земли ёкаев и разрушать их дома.
– В конце концов, мы не так уж и сильно отличаемся, – подхватила Мико. – Люди и
