кто в перекрашенной пехотной броне со снятым вооружением. Кенен — тоже в чёрном — шёл рядом, внимательно глядя на лицо сармата. Сверху проплывали смутно знакомые своды, выстланные серым фрилом, — он был на борту какого-то спрингера, и издалека доносился приглушённый гул турбин. «Урановый реактор,» — с удивлением понял сармат и зашевелился, порываясь встать. «Паровой двигатель. Где они его откопали?»
— Тихо, Джед, — Кенен похлопал его по груди. — Иначе мы тебя уроним. Ничего не бойся. Ты на базе «Маккензи», и никто тебя тут не найдёт. Несите на нижнюю палубу, парни. Положим у выхода, в двойном отсеке. Эй! Сбегай за водой и ветошью. Иджес, Айзек, постарайтесь его помыть.
Гедимин смущённо сощурился, хотел сказать, что вымоется сам, и в душевой, но попытался шевельнуть рукой — и к горлу снова подкатил пульсирующий болезненный комок. Что-то ворочалось справа под рёбрами, порываясь вылезти через пищевод. «И ведь вылезет,» — спокойно, без удивления, констатировал сармат, прикрывая глаза. «Айзек тут. Хорошо, что выжил.»
Его осторожно положили на матрас; двое приподняли его, придерживая за плечи, третий — кажется, Айзек — быстро и ловко вскрыл скафандр сверху донизу. Сармата вытряхнули из скафандра и тут же поймали на руки, броню оттащили в сторону. Расстёгнутый ошейник свалился на матрас и, брякая, покатился по полу. Сверху вскрикнули.
— Смотри! Тут же вся шея… и руки…
Айзек потянул книзу застёжку на груди — и тут же отдёрнул руку и снова вскрикнул. Гедимин смущённо щурился в потолок, уже не пытаясь ни помочь, ни помешать сарматам, возящимся с его телом.
— Кто его так? — шёпотом спросил Иджес, тронув пальцем какой-то из рубцов на животе. — Тут живого места нет.
— Хватит болтать, — одёрнул его Айзек. — Держи его, надо это снять.
Прикосновение мокрой ветоши к грязной и как будто сморщенной коже было приятным, и сармат даже ненадолго забыл о смущении. Его оттирали долго, осторожно, даже слишком мягко, — сам он взял бы проволочную сетку и содрал с себя слой засохшей слизи. Он запоздало вспомнил, что в Сокорро не мылся ни разу за четыре месяца, и снова сильно смутился.
— Это, наверное, в плену, — тихо переговаривались над ним. — Ошейник, эти раны…
Кто-то провёл пальцем по его виску.
— Атомщик, дыши, — жалобно попросил Иджес. — Мы с Айзеком тут. Пить хочешь? Дай ему воды…
Сармата усадили, придерживая с двух сторон. Спиной он прислонился к прохладной переборке. В отсеке было тепло, хотя вентиляция работала исправно. «Корабль Кенена,» — Гедимин слабо ухмыльнулся. «Конечно, тут тепло.»
Он сделал глоток и отодвинул флягу — промочить горло было приятно, но внутренности снова подозрительно шевельнулись. Он поднял взгляд на Иджеса — тот, вздрогнув, придвинулся к нему.
— Тут урановый реактор? — спросил Гедимин, стараясь говорить внятно, но хрип обожжённых связок «съел» половину звуков. — «Звёздный Кондор»?
Иджес хлопнул себя по бокам и взвизгнул от смеха.
— Реактор! — он выпрямился, обводя сарматов ошалелым взглядом. — Слышали⁈ Он в крови, в ожогах, — и спрашивает про грёбаный реактор!
— Кто тут орёт? — в коридоре послышались быстрые шаги. — Закончили? Джед, как ты? Немного легче?.. Ай-хэ-э, мать моя пробирка!
Кенен остановился над Гедимином, расширенными от ужаса и изумления глазами глядя на его шрамы. Сармат недовольно сощурился.
— Нечего тут глазеть. Помоги одеться, — прохрипел он.
— Не сейчас, Джед. Врач уже на подлёте, — ответил Кенен. — Переложите его на чистый матрас, а этот — в мойку. Чёрт меня дери! Надеюсь, Питер знает, что со всем этим делать.
«Питер,» — Гедимин, настороженно щурясь, приподнялся на локтях. После «купания» ему стало легче, но от резких движений голова всё ещё кружилась.
— Кто этот Питер? — спросил он. — Твой медик?
— Мои не справятся, — качнул головой Кенен, присаживаясь на край матраса. — Из местного госпиталя. Он — лучший, Джед. Тебя тут быстро поставят на ноги.
«Из местного госпиталя,» — повторил про себя Гедимин и вздрогнул.
— Hasu?
— Человек, — строго поправил его Кенен. — Питер Фокс… Тихо, Джед. Он тебя не сдаст. Если уж меня не…
По кораблю разнёсся переливчатый звон. Кенен рывком поднялся с матраса, жестами раздал сарматам указания и быстро вышел. Рядом с Гедимином сел Иджес. Айзек встал у изголовья, опасливо щурясь на раненого сармата. В его руках блестел сломанный пополам ошейник.
— Да. Да. Я понял с первого раза, — раздался в коридоре чужой голос, заглушивший быстрое бормотание Кенена. — Сделаю что смогу.
В проёме показался невысокий силуэт в белом комбинезоне с размашистым красным крестом через всю грудь. Кенен обогнал его на шаг, чтобы сесть на матрас рядом с Гедимином и обхватить сармата за плечи в попытке приподнять его.
— Добрый день, Гедимин, — человек широко улыбнулся. — Меня зовут Питер.
У него не было оружия, и он был меньше любого филка — но сармат ощерился и зашипел, как потревоженный зверь. Человек остановился, поднял пустые руки, снова улыбнулся.
— Вам незачем меня бояться. Я хочу помочь.
— Has— sesh, — услышал Гедимин своё сдавленное шипение. Красный туман снова залил глаза. Кенен, уронив его на матрас, крепко надавил на грудь.
— Тихо, Джед. Тебе не причинят вреда. Питер посмотрит, что с тобой не так. Тихо, тихо…
«Успокаивает, как зверька,» — сармат, вспыхнув от стыда, отвёл взгляд в потолок. Человеческий медик уже склонился над ним, осторожно пощупал запястья, резко выдохнул и притронулся к груди сармата чем-то холодным. Гедимин почувствовал слабый укол.
— Под полное обследование, — отрывисто сказал человек, снимая со спины рюкзак. — Будет немного неприятно… Это не производственная травма, так?
— М-м, — Кенену явно было не по себе — его рука на плече Гедимина даже дрогнула. — Я бы хотел, Питер, чтобы за пределы базы это не вышло.
Медик сердито фыркнул. Он водил по животу сармата каким-то
