филков, но тут же осёкся.
— Именно, — кивнул Кенен. — Берите станнер, Пит. Ждать тут уже нечего. Джед столько облучался, что у него всё наперекосяк.
Филк протянул человеку станнер — судя по форме, вывинченный из экзоскелета, отделённый от бластера и вставленный в новую рукоятку. Питер посмотрел на устройство с сомнением.
— Три раза, — посоветовал Гедимин, вспомнив, как долго возились с ним повстанцы. — С одного не свалишь.
Питер поморщился, несколько секунд собирался с духом, затем оглянулся на сарматов, принёсших Гедимина в медотсек.
— Поверните его на бок спиной ко мне, — распорядился он. — Скафандры с изоляцией? Отлично. Держите его в таком положении.
Гедимин, растянутый вдоль стола, услышал короткий треск и почувствовал, как его дёрнуло в сторону. Станнер коснулся позвоночника — раз, другой, и с каждым касанием сармат переставал чувствовать полтела, будто разряд пережигал нервы. «Мог бы так и оставить,» — подумал Гедимин перед тем, как станнер притронулся к его виску, и мысль оборвалась незаконченной.
…Его лицо вытерли мокрой ветошью, вода попала в глаза, и сармат невольно мигнул. Сверху был привычный потолок отсека, в котором он провёл пять дней, на груди — край одеяла, накрывшего тело от ключиц до кончиков пальцев, правый бок слегка ныл — по ощущениям, из него торчали какие-то трубки, закреплённые эластичным фиксатором.
— Тихо, Джед, — буркнул Кенен, вытирая ему лицо. — Не надо никуда бегать. Послезавтра Питер уберёт дренаж. Пока не двигайся, не то придётся вставлять обратно.
Сармат коротко усмехнулся и прикрыл глаза. «Странно, что Кенен со мной так возится,» — думал он сквозь дремоту — станнер и анестетики всё же свалили его, и надолго. «Не знал, что он такой заботливый. Хорошо, никто не видит, во что я превратился. В эа-форме — и в той больше сил и бодрости…»
12 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»
Кенен, покосившись на мигнувший передатчик, поднялся на ноги.
— Пит выехал из госпиталя, — сказал он зашевелившемуся Гедимину. — Лежи, Джед, надо будет — поднимем.
Он шагнул к выходу, но вдруг, о чём-то вспомнив, остановился и обернулся.
— Джед, скажи одну вещь. Тебя ищут?
Гедимин недобро сощурился и с большой неохотой наклонил голову.
— Этого я и боялся, — пробормотал Кенен, присаживаясь на край матраса. — Почему? Из-за того, что ты сделал, или…
Он притронулся пальцем ко лбу. Гедимин снова кивнул.
— Две причины, — думать о Сокорро и его обитателях ему не хотелось, но выбора не было. — Они хотят знать, как управлять «Фениксом». А при побеге я убил их главаря.
Кенен коротко хохотнул и снова поднялся на ноги.
— Всё как обычно, Джед. Ты влип по самое горло. Значит, ищут… Ладно, попробуем сбросить их с хвоста.
Он вышел. Гедимин заворочался, но дренажные трубки неприятно зашевелились в открытой ране, и сармат опустил голову обратно на подушку. «Определённо, меня ищут,» — подумал он. «Интересно, докуда успели добраться.»
Питер Фокс, быстрым шагом вошедший в отсек, принёс с собой запах антисептиков и какой-то горячей еды.
— Добрый день, Гедимин, — он, сев на край матраса, деловито ощупал запястье сармата, откинул одеяло и осмотрел свежие швы. — Ну вот, мышечный тонус совсем другой. Сейчас я уберу дренаж, и можете вставать. Пока без кувырков и отжиманий, но ходьба вам будет полезна — перемещайтесь вдоль переборок, насколько хватит сил и интереса…
Он что-то воодушевлённо рассказывал, вынимая из сармата трубки, очищая рану, извлекая лишние скобы и накладывая последние швы. Гедимин щурился от неприятных ощущений, но молчал и пытался успеть за мыслью медика, но быстро от неё отстал.
— Вам стало лучше после всех манипуляций? — спросил Питер, отложив контейнер с испачканными инструментами и пытливо взглянув сармату в глаза. Тот мигнул.
— Да, — признал Гедимин, опираясь на руки и переползая в сидячее положение; бок дёрнуло, но неприятное ощущение быстро прошло, и сармат довольно сощурился. — Спасибо, что помог.
— Рад, что вы идёте на поправку, — кивнул ему Питер и повернулся к Кенену. — Поначалу следите за ним — может не заметить усталости и упасть где-нибудь на дороге. Силы скоро вернутся, главное — вовремя есть. Часа через два дайте разбавленную Би-плазму, утром, если всё нормально, — обычную порцию неразбавленной.
— Спасибо, Пит, — отозвался Кенен, забирая у врача контейнеры и дожидаясь, когда он встанет. — Я в долгу не останусь.
— Да, разумеется, — кивнул человек, поворачиваясь к Гедимину. Тот уже сидел на матрасе, прикрывшись одеялом, и думал, что, когда Питер уйдёт, надо будет попросить у Кенена одежду. Ему надоело лежать голышом, а ходить, постоянно кутаясь в одеяло, было неудобно и стыдно.
— Поправляйтесь, Гедимин. Даже сейчас у вас стальные мускулы. Представляю, каким вы будете, когда вернёте прежнюю форму… Кенен, есть ощущение, что вы не всё мне сказали. Что мы делаем дальше? — он кивнул на сармата. — Суставы, пальцы ног, гениталии… Мне не хочется бросать Гедимина в таком вот виде.
Сармат мигнул. Он перевёл взгляд на свои ступни, попытался согнуть пальцы — два из них так и остались нелепо торчать. Раздробленные кости срослись, но не так, как надо, сделав из сустава сплошной кривой штырь. «Теперь на пальцы не встанешь,» — подумал сармат. «И прыгать неудобно. Или привыкну?»
— Ему нужна регистрация, Пит, — сказал, понизив голос, Кенен, наклонив голову к низкорослому человеку и приложив два пальца к своему лбу. — В ближайшие дни.
Повисло молчание. Питер, скользнув изменившимся взглядом по Гедимину, сдвинул брови.
— Всё настолько серьёзно?
— Ещё серьёзнее, — без тени усмешки отозвался Кенен. — Полуторная цена.
Питер на секунду опустил веки, его лицо стало отрешённым.
— Не буду ни о чём спрашивать, — сказал он, вскинув взгляд на Кенена. — Таких пыток не заслужил никто. Пятнадцатого вечером, после смены. Но с базой разбирайтесь сами.
Кенен
