партнера, было сущим удовольствием. Они поменялись местами, и Барбара вновь оказалась партнером мистера Фарнхэма. Он улыбнулся ей.
— Ну что, покажем им, как надо играть?
— Я постараюсь.
— Просто играйте, как всегда. По книге. Все ошибки предоставьте делать Дьюку.
— Слова не деньги, папа. Давай побьемся об заклад, что вам не выиграть этого роббера. Ставлю сто долларов.
— Хорошо, пусть будет сто.
Барбара стала нервничать, вспомнив о жалких семнадцати долларах, которые лежали в ее сумочке. Она разволновалась еще сильнее, когда первый круг закончился при пяти трефах, объявленных и побитых Дьюком, и тогда поняла, что он переборщил и остался бы без одной, если бы она покрыла его прорезку.
— Ну что, губернатор, удваиваем ставку? — предложил Дьюк.
— О'кей. По рукам.
Второй круг был для нее намного удачнее: ее контракт при четырех пиках. К тому же она смогла выйти со всех своих козырей. Улыбка ее напарника была вполне достаточным вознаграждением. Но у нее почему-то дрожали руки.
— Обе команды получают по очку, — сказал Дьюк, — и счет сравнивается. Как твое давление, папочка? Может, еще раз удвоим ставку?
— Что, собираешься уволить свою секретаршу?
— Не надо лишних слов!
— Идет. Четыре сотни. Можешь продать свою машину.
Мистер Фарнхэм сдал карты. Барбара взяла свои и нахмурилась. В принципе, не так уж плохо: две дамы, пара валетов, туз, король — не было длинной масти, да и король ничем не прикрыт. В общем, комбинация была из тех, которые она привыкла называть «ни то ни се». Оставалось только надеяться, что это будет один из конов, в которых не бывает ни особенных проигрышей, ни выигрышей.
Ее партнер взглянул на свои карты и объявил:
— Три, без козырей.
Барбара с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть, а Карен воскликнула:
— Папочка, да у тебя жар!
— Принимаю.
— Твой ход.
«Боже, о Боже, что мне делать?» — взмолилась про себя Барбара.
У нее на руках было тринадцать очков. Объявление ее партнера сулило двадцать пять очков. Прибавь к ним еще тринадцать — и прочтешь: «Большой шлем». Так говорилось в книге!
Но по книге ли играл мистер Фарнхэм? Может быть, он объявлял просто для того, чтобы выиграть роббер и победить в этом нелепом пари?
Если она оставит все как есть, то и игра, и роббер, и четыреста долларов — дело верное. Но большой шлем — если они объявят его — принес бы им что-то около пятнадцати долларов при тех ставках, которые установили Дьюк и его отец. Рисковать чужими четырьмястами долларами ради каких-то пятнадцати?
Смешно!
Может быть, это как раз один из тех случаев, о которых предупреждал ее Дьюк?
Но ведь ее партнер ясно сказал: «Играй по книге».
— Семь, без козырей, — твердо объявила она. Дьюк присвистнул.
— Благодарю вас, Барбара. Теперь, папочка, ты один против всех. Удваиваю ставку.
— Пас.
— Пас, — эхом отозвалась Карен.
Барбара снова прикинула свои возможности. Этот одинокий король был довольно гол. Но… либо родная команда получает все, либо ничего.
— Еще раз удваиваю. Дьюк улыбнулся.
— Спасибо, золотко. Твое слово, Карен. Мистер Фарнхэм вдруг положил карты и резко встал.
Его сын сказал:
— Эй, садись, тебе скоро придется пить лекарство, так что не уходи.
Мистер Фарнхэм, не отвечая, подошел к телевизору, включил его, затем включил радио и настроил его на нужную волну.
— Красная тревога! — неожиданно объявил он. — Пусть кто-нибудь предупредит Джозефа. — И выбежал из комнаты.
— Вернись! Тебе не провести нас с помощью такого примитивного трюка!
— Заткнись, Дьюк! — прикрикнула на него Карен. Ожил телевизионный экран:
«…приближается. Сразу же настройтесь на волну своей аварийной станции. Удачи вам, всего хорошего, и да благословит вас всех Господь!»
Изображение на экране исчезло и стало слышно радио.
«…Это не учебная тревога! Это не учебная тревога! Все в укрытия! Члены спасательных команд должны немедленно связаться со своими штабами. Ни в коем случае не выходите на улицу. Если у вас нет укрытия, оставайтесь под защитой ваших домов. Это не учебная тревога! Неопознанные баллистические объекты только что замечены нашими радарами дальнего действия, и есть все основания предполагать, что это боевые ракеты. Все в укрытия! Членам спасательных команд немедленно связаться со штабами…»
— Кажется, это серьезно, — с дрожью в голосе прошептала Карен. — Дьюк, покажи дорогу Барбаре. Я пойду разбужу Джозефа. — И она выбежала из комнаты.
— Никак не могу поверить этому, — пробормотал Дьюк.
— Дьюк, как пройти в укрытие?
— Я покажу вам. — Он неторопливо встал, собрал карты и аккуратно разложил их по разным карманам. — Мои и сестренкины — в моих брюках, а ваши с отцом — в пальто. Пошли. Чемодан возьмете?
— Нет!
Глава вторая
Дьюк провел ее через кухню, за которой находилась лестница, ведущая в подвал. Мистер Фарнхэм уже спускался по ней, неся на руках жену. Похоже было, что она спит.
— Подожди, отец! — крикнул Дьюк. — Сейчас я возьму ее сам.
— Спускайся первым и открой дверь!
В стене подвала оказалась стальная дверь. Дьюк не сумел справиться с нею — не знал, как отпирается замок. Мистер Фарнхэм не выдержал и, отдав жену сыну, сам открыл ее. За дверью оказалась еще одна лестница, ведущая еще глубже под землю. Спустившись по ней, они внесли миссис Фарнхэм в небольшую комнатушку, обнаружившуюся за второй стальной дверью. Барбара прикинула, что пол этой комнаты находится футов на шесть ниже основания фундамента, а само убежище располагается примерно под задним двором дома.
Из комнаты послышался голос мистера Фарнхэма:
— Барбара! Входите же скорее! А где Джозеф? Где Карен?
Не успел он договорить, как эти двое кубарем скатились по лестнице. Карен была растрепана и выглядела очень возбужденной. Джозеф спросонья дико озирался по сторонам. Одет он был явно наспех, в брюки и нижнюю рубашку. Обуви на нем не было. Он резко остановился.
— Мистер Фарнхэм! Они что, собираются нанести нам удар?
— Боюсь, что так. Входи скорее. Юноша-негр обернулся и закричал:
— Доктор Ливингстон! — И кинулся вверх по лестнице.
— О Боже! — простонал мистер Фарнхэм и сжал ладонями виски. Затем добавил уже обычным тоном: — Девочки, входите. Карен, запри дверь, но слушай: я буду ждать ровно столько, сколько смогу. — Он взглянул на часы. — Пять минут.
Девушки вошли. Барбара шепотом спросила:
— Что случилось с Джозефом? Помешался?
— Да, что-то вроде этого. Доктор Ливингстон — это наш кот, который любит Джозефа и терпит нас. — Карен начала запирать внутреннюю дверь, сделанную из толстенной листовой стали и крепившуюся болтами десятидюймовой длины.
Вдруг она остановилась.
— Черт меня возьми! Я запираю дверь, а
