– Очень просто. Тремонт часто репетирует речи, которые собирается произнести в парламенте. Он ищет верную интонацию, продумывает, где лучше сделать паузу, какие выбрать слова, чтобы усилить эффект, произвести впечатление на аудиторию. Вы ведь слышали, как он говорит, а значит, легко можете себе представить, как его громоподобный голос разносится по всему дому. Все слуги в Тремонт-Парке поголовно вынуждены слушать обрывки его ораторских выступлений, выполняя свои повседневные обязанности по дому.
Истлин сокрушенно покачал головой. Он вытянул ноги и откинулся на спину, упершись локтями в землю.
– Вот проклятие, - проговорил он в сердцах. - Черт знает что такое!
– Если вы думаете, что секретные сведения получили огласку, то я хочу вас успокоить. Нашим слугам нет никакого дела до них. Они преданно служат Тремонт-Парку. Для многих из них Тремонт-Парк остается единственным домом на протяжении всей их жизни. И они не сделают для него ничего плохого. - Софи откинулась на спину так же, как и Истлин, в точности скопировав его позу. - Китай может оказаться так же важен для короны, как и Индия, - задумчиво проговорила она.
– За этим проектом, безусловно, большое будущее.
– Вероятно, компания нуждается в каких-то гарантиях, что ее интересы будут защищены.
Ист бросил на Софи быстрый взгляд.
– А это вы тоже услышали через дверь библиотеки?
– До некоторых вещей я вполне способна додуматься и сама, - сухо заметила девушка.
– Простите меня, продолжайте.
– События в Сингапуре вполне могут потребовать участия армии. А когда речь заходит о военном вмешательстве, парламент всегда проявляет большую осторожность. Британские солдаты защищают наши интересы в Индии и Африке. Мы едва успели оправиться после изнурительной войны с Наполеоном на континенте, а совсем недавно воевали с американцами. Естественно спросить: нет ли каких-нибудь аргументов против сингапурского проекта?
– И если они есть?
– Тогда скорее всего позиция Тремонта может сыграть немаловажную роль в исходе дела. Я знаю, что он обладает определенным весом, а если принять во внимание то, что вы рассказали об «Ордене», его влияние даже больше, чем я предполагала. - Софи повернулась лицом к Истлину. Теперь она лежала на боку, опираясь на согнутую в локте руку. - И на какую же сторону он встанет, по вашему мнению? - спросила Софи, отводя рукой траву, которая щекотала ей щеку. - Ведь именно поэтому вы здесь? Чтобы заручиться его поддержкой в вашем деле?
– Дело не вполне мое. Я являюсь лишь исполнителем воли тех, кто хотел бы видеть сингапурский проект осуществленным.
– Но у вас у самого есть сомнения?
– Мои соображения в принципе те же, что и у вашего дяди. План компании принесет несомненную пользу короне. Он оживит торговлю и расширит государственную сферу влияния. Обе наши страны от него только выиграют.
Софи встретила последнее высказывание Иста скептическим замечанием:
– Тремонт совсем не разделяет вашу точку зрения. Он категорически отвергает мысль, что иные культуры способны нас чему-либо научить. Напротив, он уверен, что наше появление в любой части света должно тепло приветствоваться и что только самые невежественные представители человечеств могут отнестись без особого восторга к нашим нравам и обычаям.
– И к нашей вере?
– Естественно. Тремонт обладает рвением настоящего миссионера.
– В таком случае странно. Он должен с энтузиазмом поддержать проект, который предоставляет огромные перспективы в плане обращения в христианство множества заблудших душ среди представителей коренного населения.
– Но вы так и не сказали о собственных сомнениях, - напомнила Софи.
– Вы совершенно безжалостны, Софи.
– Кто бы говорил! - улыбнулась она в ответ.
– Речь идет о торговле опиумом, - тихо поведал он. - Боюсь, если сингапурский проект будет реализован, масштабы торговли существенно увеличатся по сравнению с нынешними, потому что подобный промысел способен многим при нести большую выгоду. Если не принять разумных мер предосторожности, можно прийти к довольно печальному итогу.
Софи нахмурилась. Ее золотистые глаза потемнели, а между бровями появилась маленькая морщинка. Девушка старательно обдумывала сказанное маркизом.
– И вы говорите, что мой дядя разделяет ваши опасения?
– Он не знает, в чем именно заключается мое мнение, но Тремонт действительно заявил, что возможное расширение торговли опиумом не позволяет ему принять окончательное решение и высказаться в поддержку проекта. Но он с тем же успехом не решается и выступить с критикой сингапурского плана. Подобные аргументы против проекта не принесли бы ему популярности.
– А какие доводы оказались бы приемлемыми?
– Политические. Тремонт мог бы возражать против проекта на том лишь простом основании, если принц-регент даст понять, что он его поддерживает. Ливерпул также высказался в защиту плана колонизации Сингапура. Всегда найдутся желающие пошатнуть кресло премьера. Если при этом им самим удастся устоять, тем лучше. - Истлин тоже повернулся на бок, и лежал теперь, опираясь на локоть. - Вот так и делается политика, Софи. Идет борьба за власть. Если оппозиция располагает достаточным влиянием и способна привлечь многих на свою сторону, ее поддержка стоит дорого и должна хорошо оплачиваться.
Истлин заметил, что Софи не понравился его ответ. Возможно, она воображала, что деятельность правительства обязательно связана с какими-то благородными побуждениями и возвышенными мотивами.
– Ваш дядя возражает против проекта Ост-Индской компании из-за торговли опиумом. И его позиция носит принципиальный характер. Он может и изменить свое мнение, но в ответ он ожидает определенных уступок со стороны тори.
– И вы их эмиссар?
– До известной степени.
– Гарольд говорил мне, что вы каким-то образом связаны с Министерством иностранных дел и что пользуетесь немалым влиянием. Это правда?
– Я бы не сказал.
– Вы скромничаете?
– Едва ли, - ответил Истлин, ухмыляясь.
И все- таки он поскромничал, подумала Софи. Если говорить о характере маркиза, его скорее можно назвать скромным и непритязательным. Попытки проникнуть глубже в его внутренний мир он встречал юмором, шутками, которые служили ему лучшей защитой.
Лежа на траве рядом с маркизом, Софи вдруг испытала то же чувство, которое обычно возникало у нее дома, в постели, когда она пересчитывала звезды, видневшиеся в квадратик окна.
Глаза девушки заблестели, а на щеках появился нежный румянец. Ее губы слегка приоткрылись, а дыхание стало неровным, но она не замечала этого. Ее волосы разметались, непослушные пряди падали на лоб, и ветер играл ими, но сама их обладательница не обращала ни на что никакого внимания. Она могла думать лишь о том расстоянии, которое отделяло ее от мужчины, лежащего рядом на траве.
