Софи затаила дыхание, пока он говорил.
– Я смотрю, ты ничего не отрицаешь, София. Ты поцеловала маркиза. Никто тебя не заставлял. - Тремонт заметил, что Софи покраснела. - По крайней мере ты еще способна испытывать чувство стыда. Ты отправишься со мной в часовню - думаю, тебе следует помолиться.
Девушка с трудом держалась на ногах, проклиная свою слабость, которая заставляла ее опираться на Тремонта, чтобы не упасть. Теперь ей уже нечего терять, и она могла позволить себе сказать все.
– Вы думаете, что сумеете вынудить Истлина сделать предложение вторично, если будете делать вид, что не поддерживаете сингапурский проект, - высказалась Софи. - Ваша ложь не сработает, милорд. Я собираюсь рассказать ему правду о ваших сомнительных сделках и об «Арагоне». Все узнают, что на самом деле вы человек, лишенный всяких принципов.
Тремонт отшвырнул девушку от себя, и Софи безвольно упала на кресло, больно ударившись бедром о деревянный подлокотник.
– Я бы скорее согласилась стать его любовницей, чем женой, - твердо произнесла леди Колли.
– Ты слишком много на себя берешь, София, и твои рассуждения заставляют меня сомневаться в здравости твоего рассудка. Что-то ты не упомянула о том, что твой собственный отец употреблял зелье и скорее убил бы тебя, чем позволил лишить себя источника своего снадобья. Как ты думаешь, маркиз о таком факте знает? Советую тебе держать язык за зубами, а не то твои собственные секреты тоже окажутся известны всем.
Софи закрыла глаза, ощущая на своем лице горячее дыхание Тремонта, и открыла их вновь лишь после того, как почувствовала, что он отодвинулся.
– Именно из-за отца я и должна что-то делать, - прошептала Софи. Она не сомневалась в своей правоте, но у нее уже не оставалось сил бороться. Софи выпрямилась и замолчала, ожидая, пока Тремонт вынесет свой приговор.
Граф вернулся к креслу и тяжело опустился в него. Не обращая никакого внимания на Софи, он принялся накладывать себе еду.
– Жди меня в часовне, София, - бросил он наконец.
***
Софи находилась совершенно одна в часовне, когда Истлин зашел туда. Он остановился в притворе около мраморной чаши со святой водой, наблюдая, как леди Колли молится у алтарной решетки. Чудесные волосы девушки скрывались под полотняным платком, а грубое глухое черное платье скорее подошло бы паломнице или плакальщице на похоронах.
Истлину показалось, что прошло не меньше десяти минут, а Софи так и не сдвинулась с места. Несколько раз она делала движение, как будто собирается встать, но так и не поднялась с колен. На полу рядом с краем платья Софи Ист заметил несколько маленьких круглых камешков мелочно-белого цвета. Весьма заинтригованный, Истлин направился к алтарю, вместо того чтобы покинуть часовню, как собирался. Подойдя ближе, он увидел множество камешков, в беспорядке разбросанных у самых колен Софи. Теперь он уже не сомневался, что девушка наложила на себя епитимью. Ист наклонился и мягко прикоснулся к плечу Софи кончиками пальцев.
– Пойдемте, Софи, - тихо позвал он. - Вы не сделали ничего столь ужасного, чтобы подвергать себя таким мучениям.
– Пожалуйста, уходите, - сказала Софи почти шепотом.
– Софи, пойдемте. - Ист склонился ниже, чтобы заглянуть ей в лицо. Губы Софи беззвучно шептали слова молитвы, но ни одно слово не предназначалось ему. Продолжая держать руку на плече девушки, Истлин опустился на усеянный камнями пол рядом с ней. Теперь он мог отчетливо разглядеть профиль Софи и в свете свечей увидел, что по ее лицу бегут слезы.
– Пойдемте, - повторил Истлин более твердым тоном. - Хватит.
В ответ Софи только покачала головой и слабым голосом попросила его уйти.
– Я не уйду без вас, - упрямо возразил Ист.
– Я не могу подняться.
Истлин опустил руку и провел ладонью по полу под складками платья Софи. В его руке осталось не меньше дюжины мелких камешков, которые впивались в ее нежную кожу.
– Если понадобится, я унесу вас отсюда, - предупредил он.
– Нет! - Софи повернула голову и смотрела теперь прямо на него. - Вы должны уйти, пока мой дядя не явился сюда за мной.
– Он придет сюда за вами? - Маркиз нахмурился. - Вы имеете в виду, что Тремонт станет молиться вместе с вами?
Софи отвернулась, продолжая молиться.
Маркиз медленно встал, уронив на пол камешки, зажатые в кулаке. Звук от их падения заставил Софи вздрогнуть, и Ист заметил, как исказились ее черты, оттого что невольное движение причинило ей новую боль.
– Позвольте мне забрать вас отсюда, - попробовал он убедить ее еще раз.
Приближающиеся шаги оборвали ее ответ. Она с испугом посмотрела на Истлина. В ее глазах читалась мольба. Но маркиз тоже услышал шаги и теперь поспешно отступил.
Звук тяжелых шагов Тремонта отзывался громким эхом в тишине часовни. Он подошел к решетке алтаря и встал рядом с Софи.
– Прошло два часа, - произнес он.
Граф внимательно оглядел племянницу, чтобы убедиться, что она проявила послушание и точно следовала его воле. Если бы она обнаружила неповиновение, то ей бы пришлось провести в часовне гораздо больше времени. Софи ожидала его вердикта.
– Я не могу подняться. - Камни так сильно терзали Софи, что она уже почти не чувствовала ног. Ей очень хотелось обернуться и убедиться в том, что Истлин покинул часовню. - Пожалуйста, помогите мне.
– Как только твои слова не застряли у тебя в глотке. - Тремонт протянул ей свою мощную руку, чтобы Софи могла ухватиться за нее. Софи на секунду заколебалась, вызвав явное раздражение графа, хотя он и не отдернул руки.
Леди Колли осторожно взяла дядюшку под руку и попыталась подняться на ноги.
– Я не могу, - прошептала она с мольбой в голосе, ненавидя себя за слабость, и снова опустилась на колени, слабо вскрикнув от боли.
На лице Тремонта не отразилось никаких признаков сочувствия, он лишь наклонился, подхватил Софи обеими руками под мышки и резко поставил на ноги.
Софи почувствовала, как к ногам прилила кровь, как будто их проткнули миллионы крошечных иголок. Она попробовала согнуть ноги в коленях и, убедившись, что ноги ее слушаются, стала снимать камни со своего платья и складывать их на скамью рядом с собой. «Вот и мне приходится метать бисер перед свиньями», - подумала она, хотя камни ничуть не напоминали бисер.
– Что-то ты присмирела, как я погляжу, - прохрипел Тремонт.
Дав девушке, как ему казалось, достаточно времени, чтобы прийти в себя, граф показал пальцем на камни, все еще покрывавшие пол:
– Собери это.
Софи постояла, держась за подлокотник скамьи, словно сомневаясь, что у нее хватит сил собрать все камни и передать Тремонту. Граф, взяв их у нее, сложил вместе с камнями, лежавшими на скамье, в кожаный мешочек и завязал его тесемкой из сыромятной кожи.
