Читаем без скачивания Танец волка - Александр Мазин

Да, это стоило обсудить.

– Есть мысли?

– Есть предложение, – Красный Лис погладил бороду и усмехнулся. – Говорить буду я.

Глава тридцать первая

«Ваш берсерк умрет!»

Надо отдать должное Медвежонку: тактического мышления он, несмотря на любовь, не утратил. Не стал воровать девушку немедленно, а подождал, пока Хальфдан уберется из Упплёнда.

Отсутствие Фрейдис заметили только к обеду. Строгий выговор соглядатаям Хальфдана, если таковые имелись!

Надо полагать, сначала ее искали в самом городке.

Не нашли.

Вечером поиски приобрели системный характер, и первым делом люди конунга заявились к нам, то бишь на подворье Харальда Щита.

И спросили Свартхёвди Сваресона.

– Его здесь нет, – лаконично ответил Харальд.

– Его нет с утра! – предъявил Харальду Хальфданов ярл Игге Хитрый.

Пробивка? Или уже успели поговорить с кем-то из Харальдовой челяди?

– И что? – продемонстрировал удивление Щит.

– Он – твой гость!

– И что?

Тут Игге следовало смутиться и отвалить, потому что гость – это не трэль. Оказавший гостеприимство не несет за гостя ответственности. Обязан защитить, если что, но не более того. И то – у себя на подворье. Гарантом добропорядочности гостя он тоже не является.

Игге не отступил. Он перенес внимание на меня.

– Где твой брат, Ульф Вогенсон?

– Разве я сторож брату моему? – процитировал я, но Игге был незнаком с Библией.

– Я говорю голосом Хальфдана-конунга!

– Не похож! – Я ухмыльнулся максимально нагло.

– Что? – опешил ярл.

– Голос, говорю, не похож.

– Шутишь? – прищурился Игге Хитрый. – Все знают, что твой брат сватался к Фрейдис и конунг ему отказал!

– И что, по-твоему? Он с горя пошел и утопился?

– Нет! – рявкнул Игге. – Он ее украл!

– Ого! – произнес только что подошедший Тьёдар Певец. – За такие слова полагается ответить. Ты так уверен, что она не пошла с ним по собственному желанию?

– Что ты знаешь? – мгновенно обернулся к нему Игге.

– То же, что и все, – пожал плечами Тьёдар. – Многие видели их вместе, и никто не заметил веревок на руках Фрейдис.

– Где? Они? Сейчас? – чеканя каждое слово, пролаял Игге-ярл.

– Мне это неведомо, – равнодушно ответил я. – Хочешь, могу поклясться именем Тора, что не знаю, где они сейчас?

А что? Я действительно не знаю, где они. Только – куда направляются.

В общем-то это был знак примирения. Игге – не настоящий ярл. У него нет своей команды. Он – человек, который командует людьми, присягнувшими Хальфдану. И его полномочий вершить суд и расправу в Упплёнде конунг не объявлял. Во всяком случае, при мне.

– Поклянешься, – процедил Игге. – Конунгу.

И свалил.

Игге тоже можно понять. Когда Хальфдан вернется, то за пропажу дочери спросит с него.

И конунг спросил. Игге перестал быть ярлом. А ко мне явился всё тот же Харек Волк.

Не один пришел – с группой товарищей в полном боевом. Надо полагать, чтобы показать, чьи в Упплёнде плюшки.

А мы тут – своими баловались. Я тренировал Гудрун. Мечи затупленные, учебные, но с рабочим балансом, привычным руке. Атака «двойкой», финт в лицо, укол в бок и уход. В последней фазе Гудрун сбрасывала темп, потому что «проваливалась». Очень хотелось меня достать. Хорошо хоть начало атаки перестала явно показывать.

Я не учил ее сложным комбинациям. Никаких движений, провоцирующих врага на нужную тебе атаку. Все примитивно. Обманул, метнулся, достал, убежал. Не достал – всё равно убежал.

Я ей уже раз сто объяснял: главное, не врага убить, а не дать убить себя. Не берсерки, чай. Нормальные люди. Понимала. Кивала… Но в процессе – увлекалась. Входила в азарт, налетала свирепо, оскалив белые зубки… И «проваливалась». И промахивалась, потому что уж слишком явно обозначала удар. Финт не спасал.

Но как раз ко времени появления Харека Гудрун почти дошла до нужной кондиции: подустала, растеряла азарт (всё равно не достать!) и сосредоточилась на «дорожке». То бишь на правильном движении.

И начало получаться. Красиво. Быстрый, легкий, танцующий выпад и такой же уход. Без ненужного азарта. Чистая техника.

И тут ввалились «зрители». И Гудрун сразу растеряла изящество и переключилась на результат.

– Ты что творишь! – рявкнул я. – Что за уродство! Двигайся как я учу! Красиво!

Скажете, нехорошо так – с женщиной, да еще и беременной? Но тут не до гуманизма.

Как говаривал мой беглый братец: женщина с оружием уже не женщина, а враг.

А могучие вестфольдинги наслаждались бесплатным шоу. Комментировали. Сначала – громко, потом – потише. Собственно, женщина с оружием здесь, в Норвегии, – не редкость. Бывают даже женские хольмганги или типа того. Но тут хирдманы въехали, что женщина, причем красивая, не просто машет железкой, а умеет ею орудовать. Они не знали, что умение Гудрун – строго в обусловленных пределах. Зато в них моя любимая действовала так же быстро и четко, как среднестатистический дренг. И так же опасно.

Сам Харек заинтересовался. Настолько, что когда кто-то из его бойцов гоготнул и отпустил скабрезный комментарий в адрес моей жены, то схлопотал от начальника по шее.

Ладно, пора заканчивать. Напоследок я решил порадовать мою девочку, чуть промедлил с уклоном… И тупое жало меча весьма чувствительно долбануло меня в бок. Был бы меч острым, пожалуй, пробил бы панцирь…

Наградой мне был чудесный смех и сияющие счастьем глаза.

– Молодец, отдыхай! – крикнул я и покосился на незваных гостей. Те – заценили. Даже Харек, который точно должен был видеть, что я поддался.

Вот так, господа нореги! Знайте наших! У нас на Сёлунде даже девушки – воины.

– Рад тебе, Харек-ярл!

– Не могу сказать того же, Ульф-хёвдинг! – отрезал ульфхеднар. – Конунг хочет тебя видеть!

– Он меня увидит.

– Прямо сейчас!

– Не получится, – покачал я головой. – Мне надо привести себя в порядок. Не могу же я предстать перед конунгом Вестфольда, Агдира, Раумарики, Согна и множества других земель в таком виде? – Я похлопал по пластинам тренировочного доспеха. – Это было бы неуважением.

– Ты не девка, чтоб конунг тебя разглядывал, – проворчал Харек.

Но настаивать не стал. Позволил мне уйти в дом… Где я первым делом приказал Дриве бегом бежать к Красному Лису и сообщить, что меня требует к себе конунг.

Сам же – не торопился. Надел на поддоспешник блестящую от жира кольчужку, поверх – чехол-балахон, а уж на балахон пеструю, как фазаний хвост, верхнюю рубаху, синий, как горное озеро, плащ с золотым шитьем ко канту, шерстяную шапочку с шелковой изнанкой, поверх нее – открытый шлем. Само собой – пояс, оружие и побрякушки из драгметаллов.

На все про все ушло около получаса. И всё это время Харек с группой поддержки терпеливо ждали. Правда, не на сухую. Я попросил Харальда Щита поднести им пива. За мой счет.

Но, когда я наконец закончил туалет и вышел во двор, там меня дожидались не только Харек с братвой, но и Красный Лис с дюжиной ирландцев.

Вот теперь можно и на стрелку ехать.

– Ваш берсерк умрет! – рявкнул конунг. – Я так решил!

Я, забыв о нашей с Красным Лисом договоренности, собрался возразить, но ирландец успел меня опередить:

– Я раньше не говорил тебе этого, конунг, но сейчас скажу: никогда не любил вас, норегов, особенно вестфольдингов. А знаешь почему?

Хальфдан опешил от такой дерзости. Даже дар речи потерял. Открыл рот, закрыл, снова открыл, запыхтел… Его красная физиономия стала и вовсе багровой.

– А потому, – беззаботно продолжал ирландец, – что вы, вестфольдинги, хотите поступать с другими как вам заблагорассудится, а когда так поступают с вами, орете: «Убью!»

Я думаю, именно это и хотел заорать Хальфдан Черный, но он не стал бы конунгом, если бы не умел держать себя в руках… Когда чувствовал, что в этих руках собраны не все козыри. Как сейчас.

– Надеешься на Ивара Рагнарсона? – прищурился Хальфдан. – Думаешь, Ивар станет ссориться со мной из-за такого, как ты? Или такого, как этот ваш Медвежонок? Я запретил ему приближаться к Фрейдис, а он ее украл!

– А ты? Как бы поступил ты?

– Я – конунг! И сын конунга! Если боги будут благосклонны, я стану конунгом всего Северного Пути[31]! А кто он такой, этот Свартхёвди Сваресон?

Тут уж я обиделся. Вот не терплю этих начальственных понтов. Вот просто не могу себе представить, чтобы Ивар или паче того Рагнар сказали: я – конунг, а ты – никто. Если ты настоящий конунг, то и говорить ничего не надо. Ивар глянет – собеседник укакается.

– Свартхёвди – мой брат! – Я уставился на Хальфдана со всей доступной мне суровостью.

А чего? Он – Черный. Я – Черноголовый. Мы одной масти. Хотя он, конечно, зверек покрупнее.

Хальфдан задрал бородищу. Хотел, видно, сказать: «А сам ты кто такой?»

Не сказал. Лично я ему ничего плохого не сделал. И при этом я был этакой персоной инкогнито. С Красным Лисом всё понятно. Крутой хёвдинг Ивара Бескостного. С примерно такой же ролью, какую у самого Хальфдана выполняет Харек Волк. Однако ему наверняка донесли: это не я – при Лисе, а Лис – при мне. И о том, что мы с Медвежонком набезобразили в Согне-фюльке, ему тоже наверняка донесли. Опять же – сага о Волке и Медведе… Когда такой человек, как Хальфдан (не будем забывать, что он добром и силой подмял под себя кучу соседей, значит, в башке каша есть) видит такого мелкого хлопца, как я, вокруг которого стоят лучшие головорезы (тут еще и Гримара Короткую Шею самое время вспомнить, который меня летом сопровождал) Ивара Бескостного, то он невольно задается вопросом: а какого хрена рулю я, а не они? Может, я тоже – сынок чей-нибудь или типа того? Возник ниоткуда, без всякой протекции пробился в высшие слои общества… Ну так не бывает! Даже там, где решает сила и храбрость. Потому что сила и храбрость – это тоже наследственное. Социальные лифты здесь работают максимум на три-четыре этажа. Безродному подняться выше хускарла практически невозможно. Разве что ему лично благоволят боги. Но тот, кому они благоволят по-настоящему, рождается в семье конунга, а не в семье бонда-арендатора.