– Нет, – быстро ответила Ира, возвращая содержимое стаканов в супницу, – это… сестра Поли… младшая.
– Бывшая пассия, – тихо сказал Марку Олег, но все его отлично услышали.
Вася стал ровного свекольного цвета. Ксюша и Ирина раздали суп. Поля, сообразив, что ляпнула лишнее, решила исправиться:
– Вася, говорят, это не от тебя, а от другого мужчины из управы Зябликово.
Марк закашлялся, Олег быстро заработал ложкой. Ксюша и Ирина во все глаза смотрели на Полю и тайком делали ей знаки заткнуться. Но Полю несло:
– Зойка ребенка бросить хочет. Вся родня на ушах стоит и считает, что мы его усыновить должны, потому что одни бездетные. А иначе ребеночка, – Поля озвучила страшные картины, которые ей мерещились, – по кусочкам разделают и продадут как органы.
– Поля! – Ирина выразительно хлопнула себя ладонью по губам.
– Идиотка! – Ксюша постучала кулаком по лбу.
– Неужели новорожденным пересаживают органы? – удивился Лева. – Это большой прогресс в микрохирургии. Правда, мама?
– Добрый мальчик! – усмехнулся Олег. – Такие разговоры не идут под сухую, – примирительно сказал он. – Ксюха, тащи вино!
Но Вася первым выскочил из-за стола. Так и не притронулся к грибному супу, не говоря уже о мидиях в кляре и малиновом желе со взбитыми сливками.
До глубокой ночи он строгал доски в гараже. Не заметил исчезновения Левы, который корпел над рубанком под названием шпунтубель, а потом тихо отправился спать. Отмахнулся от Марка и Олега – те заявлялись по очереди и приглашали его в дом, но принял от них вино в полных стаканах.
Без Васи политическая дискуссия была как танцы без музыки. Марк и Олег в компании женщин добились от Поли ясности в изложении случившихся событий и показали полную беспомощность в решении подобных проблем.
– Мудрено все это, – вздохнул Олег, – хотя выеденного яйца не стоит. Зачал – так роди и воспитывай. Хочешь нянчиться с чужим – флаг тебе в руки.
У Марка; как отметила Ирина, логика тоже страдала.
– С одной стороны, дилемма, – глубокомысленно заметил он, – но с другой – альтернатива!
Поля подумала, что ни мужественный Олег, ни умный Марк ничем не отличаются от ее братьев, которые выше техникума не поднялись.
Она с тайным страхом ждала мужа в спальне, и страхи ее оправдались.
Сбрасывая с себя одежду, Вася говорил о том, что они договаривались, а Поля слова не сдержала. Какого слова? О Зойке ни слова? Если эта девица решила родить от выскочки, от человека, который месяц как в администрации, а уже на каждый утренник в детский сад мэра приглашает, то пусть он подавится. Видали мы это Зябликово! Спальный район, ни одного предприятия! А инфраструктура? На рынках у метро держится! Неужели она, Поля, не имеет гордости? О Зойке беспокоится и тем самым унижает родного мужа. Кто анализ в баночку сдавал? Кого в доноры на коленях умоляли? Не хочет Поля делать операцию, пусть прямо скажет. И сомнительных детей не предлагает!
– Да я, Васенька, – едва успев отодвинуться к стенке, чтобы освободить место рухнувшему на кровать мужу, заговорила Поля, – все, как ты скажешь, сделаю. Но дилеммы и альтернативы, вот и Марк говорит, учитывать надо. Вдруг операция…
Вася велел ей заткнуться и через несколько минут захрапел.
Поля не до конца понимала, в чем заключается ее вина, потому что не успела обсудить произошедшее с подругами. Хотела на следующий день загладить размолвку с супругом и нечаянно сделала еще хуже.
САЦИВИ ПО-СОСЕДСКИ
После завтрака все обитатели Санлюба, кроме Поли, уехали на джипе по делам в Москву. Она колдовала на кухне, подстраивая меню под вкусы мужа. Вася любил сациви. Для соуса сациви нужна мука. Всего одна столовая ложка! Как в сказке про Колобка, Поля скребла по сусекам, но даже ложки муки не обнаружилось. Она решилась пойти занимать к соседям. Так и предстала перед охранниками Тофика, единственного знакомого, со столовой ложкой в руках и просьбой горсточки пшеничной муки.
Тофик не сразу показался – из-за портьеры наблюдал. Охранники давно получили четкие указания; решительно отсекать обитателей соседнего дома, особенно если с собаками. Но тут псов не было, а симпатичная толстушка твердила про сациви и ложечку муки по-соседски занять.
Со Светланой, или Ланой, как ей нравилось называться, Тофик расстался. Лана была Тофику не жена, а деталь интерьера и символ престижа. На нее положил глаз Большой человек, контролирующий рестораны, шашлычные и закусочные на нескольких московских рынках. И Тофик, не долго раздумывая, но эмоционально реагируя, вручил переходящий приз в следующие руки. В обмен получил выгодные подряды. Теперь тухлое мясо, хорошо замаринованное и сдобренное специями, шло нарасхват у нетребовательных посетителей рынков. Все остались довольны. Большой человек – красавицей Ланой, она – надеждами на его финансовые возможности, Тофик – расширением бизнеса.
Настоящая жена Тофика безвыездно проживала в маленьком азербайджанском селении, обозначенном только на очень подробных картах. Она была неграмотной, пугливой, лицом страшноватой, но из хорошего рода. Тофик к жене раз в год наведывался, что имело неопровержимое доказательство в виде ежегодно нарождавшихся детей. Правда, Аллах осуждал Тофика за эпизодическое выполнение супружеских обязанностей – у Тофика были сплошь девочки, пять штук. Он с трепетом ждал появления через месяц шестого ребенка. Если родится мальчик, старейшина забудет о полуприказе-полусовете, который проклятием звучал в голове Тофика почему-то в переведенном на русский язык варианте: «Надо жена в Москва привозить».
– Проходыте, – Тофик распахнул перед Полей дверь и гостеприимно улыбнулся, – мылости прошу в мои пэрнаты.
Он не только говорил с чудовищным акцентом, но и путал схожие слова. Правда, в данном случае Поля не заметила, что он назвал «пенаты» «пэрнатами». Она напрягалась, чтобы разобрать его любезные речи, лившиеся бесконечным потоком. И невольно получалось, что заглядывает ему в лицо и застенчиво улыбается. Слово «сациви» вызвало у Тофика бурный энтузиазм. Оказывается, он тоже любил готовить и слыл знатоком кавказских блюд Они обменялись рецептами сациви и даже слегка поспорили, надо ли прокручивать грецкие орехи в мясорубке или толочь в ступе.
Полина по достоинству оценила кухонное оборудование соседа и выяснила, что небольшие стаканчики грушевидной формы называются армуды, и пить из них чай – настоящее блаженство.
– Нэ отущу бэз чая! – восклицал Тофик. – Вах, какая дженчина ко мэне заглянул, клянусь! Пахлава угощаю! Повара ыз рысторана «Баку» готовил! – Тофик сложил пальцы щепоткой и поцеловал. – Обедание царскый, чесн слово!
