— Будем надеяться, что он вернется. Это хороший индеец.
Вот и все. Никто больше не жаждал упрятать меня в тюрьму, но я решил дождаться шерифа, чтобы и в будущем не возникало никаких вопросов. Люди на улице останавливались поговорить со мной, а некоторые благодарили за спасение детей.
Но Лауры я не видел — может быть, она уехала? Или все еще здесь, замышляет свои козни?
Мои мысли постоянно возвращались к Дорсет. Она нравилась мне, но я и помыслить не мог, чтобы поухаживать за ней. Ведь у меня не было ни денег, ни возможности их заработать. Правда, мистер Рокфеллоу нанял меня и еще несколько человек, чтобы перегнать стадо в долину Серных Ручьев, но работа была временной, а плата за нее едва окупит пропитание.
В город вернулся шериф и, услыхав, что произошло в его отсутствие, сказал, что претензий ко мне не имеет. Поэтому я подумал, что пора седлать коня и отправляться куда-нибудь по дорогам страны, да только у меня не было наличных, чтобы запастись всем необходимым.
Потом в «Мухобойке» я услышал, что Пит Китчен застолбил участок в Пахаритос, и поехал к нему. Выяснив, что с кайлом и лопатой я обращаюсь так же хорошо, как и с лассо, он меня нанял.
Выдавая мне снаряжение, Пит включил туда пару сотен патронов 44-го калибра.
— Там индейская земля, а с твоим везением они тебе понадобятся.
Я чуть не отказался от работы. Мне до ужаса надоели сражения с апачами, и мне хотелось только одного — хоть немного пожить спокойно.
Горы Пахаритос ничего особенного собой не представляют. Их назвали так, потому что одна из вершин напоминает птицу. Я поехал туда, ведя в поводу мула, и вскоре нашел участок.
Он находился в сухом русле, где дождевая вода обнажила часть жилы. С виду она была довольно бедной, однако на глубине может оказаться богаче.
Я разбил лагерь на задней стороне каменистого холма, усыпанного валунами и заросшего кустарником. Пустив коня и мула пастись на скудной, жестокой траве, я принялся размышлять о предстоящей работе.
Я не был старателем, но мне случалось мыть золото и работать на руднике. Ошиваясь в шахтерских городишках, болтая о том о сем, можно получить немало полезной информации.
Так, например, я слышал, что когда-то, давным-давно, земная кора в этих местах сдвигалась, трескалась и ломалась, обнажая и выталкивая на поверхность то, что таилось внутри. Золото здесь обнаружили в кварцевых жилах, а жилы оказались на поверхности благодаря тектоническим изломам.
Моя задача заключалась в том, чтобы вырыть шурф, посмотреть, что там лежит, и разработать участок, чтобы Китчен мог предъявить на него права. Работа была не ахти какая, но я намеревался сделать все, что могу, потому что когда человека нанимают, он должен не халтурить, а трудиться в поте лица. Так что я взял кирку и направился к сухому руслу.
Хотя у меня было немного взрывчатки и бикфордова шнура, взрывать я не собирался. Грохот привлечет окрестных апачей, а я надеялся выполнить работу тихо, рассчитывая только на собственные силы и выносливость. Потом бы я спокойно нагрузил мула и явился к Питу на ранчо.
Поработав пару часов, я присел отдохнуть и только тут заметил пчел. Изредка они появлялись и раньше, но сейчас их было много. Я оставил лопату с киркой и, взяв винчестер, который всегда находился под рукой, стал подниматься вверх. Недалеко от гребня горы увидал следы песчаной лисицы, они указали мне направление.
Наконец я обнаружил естественный каменный резервуар, почти полный воды, — он наполнялся за счет двух ручьев. Сухой веткой, найденной неподалеку, я попытался измерить его глубину, но так и не достал до дна. Можно было с уверенностью сказать, что там больше шести футов — вполне достаточно воды для меня, коня и мула. Резервуар был наполовину скрыт под уступом скалы, а вода в нем была чистая и холодная.
На следующее утро, наскоро позавтракав, я приступил к работе. То там, то здесь мне попадались куски золотоносной породы, которые я откладывал в сторону. Я делал то, что делает большинство старателей — отбирал лучшие образцы, ибо только так можно было привлечь инвесторов, а себе внушить, что ты богаче, чем на самом деле. Начерпав воды из резервуара, промыл несколько лотков ниже по руслу. Хотя на дне лотка и блеснуло несколько чешуек, ничего примечательного я не обнаружил. Если жила не становится более мощной там, где я копал, затраты на добычу золота превысят стоимость самого металла.
К вечеру шурф выглядел немного лучше. Я набрал три мешка образцов, а несколько раздробил, промыл и получил чуточку золота.
Следующие два дня я работал от темна до темна и сделал достаточно, чтобы Пит Китчен смог зарегистрировать заявку. Еще один день, и можно возвращаться в Тусон.
Эта работа дала мне время подумать, и я решил, что нет больше смысла бродяжничать, промышляя случайными заработками. Пора осесть, найти подходящую работу, а то и завести собственное ранчо.
Это означало, что придется трудиться, и много. Жить — это все равно что взбираться на гору: вершина всегда оказывается дальше, чем представляется. Но когда у человека есть цель, он знает, что его труд не пропадет даром.
На следующее утро, когда я уже проработал час с лишним, я наткнулся на золотоносный карман.
Это была вертикальная прослойка мягкого кварца, по виду никак не связанная с облегающим ее минералом, размером с пианино, но, похоже, ниже его залегало еще больше. Во всяком случае, за следующие три часа я вынул из кармана золота тысячи на две.
Пит Китчен будет доволен. Я высыпал один из мешков обратно в шурф и наполнил его богатой золотом породой. Как раз когда я заканчивал набивать мешок, позабыв обо всем остальном, услышал голос:
— Кажись, поездка нам окупится сторицей.
С Лаурой Сэкетт были трое — Арч Хадден, Джонни Уилер, бывший когда-то ганменом в шайке контрабандистов, и еще один парень, которого я запомнил по драке у пруд Мертвеца.
У них была только одна причина, чтобы появиться здесь -убить меня, и они хотели мне об этом сообщить. Разговаривать с ними или тянуть время, как я делал раньше, смысла не было
Я обернулся, увидел их, выхватил револьвер и выстрелил — и все это произошло мгновенно, на одном дыхании. Первая пуля попала под грудину Джонни Уилеру, чья правая рука находилась в опасной близости от рукоятки шестизарядника.
Вторым выстрелом хотел поразить Арчи Хаддена, но промахнулся, и Арч внезапно развернул коня и ускакал, словно за ним погнались все черти ада.
Лошадь Лауры встала на дыбы, сбросила наездницу, а третий ее спутник вдруг стал палить в сторону от меня. Я повернулся, увидел спускающихся с горы апачей и узнал Катенни.
Я тут же нырнул в шурф, не забыв прихватить веревки, которыми привязывал коня и мула. Апачи проскочили мимо, раздался треск их винтовок, и я увидел, как пули взбивают пыль на жилетке всадника. Он упал, опять поднялся, но новый залп пригвоздил его к земле.
