В восточном районе (раскоп IV) обнаружено жилище 106 нижнего строительного горизонта. Площадь его 18–19 м2. Материал в жилищах нижнего горизонта отсутствует.-
В процессе исследования городища обнаружен интересный материал: наконечники стрел нескольких типов, нож, серп, ножницы, скобель, стеатитовое пряслице и другие бытовые предметы. На некоторых имеется орнамент, выполненный серебряной инкрустацией. Собран богатый керамический материал.
Особый интерес представляют вещи, найденные в раскопе IV. Здесь обнаружено бронзовое плоское в сечении изделие с профильным изображением четырех конских головок, развернутых попарно в противоположные стороны. Схематично выполнены две пары ног. Лицевая сторона декорирована рядами жемчужин. Изделие могло быть украшением или амулетом.
Обнаружены также два совершенно идентичных, плоских в сечении скульптурных изделия, отлитых из чугуна. Каждое представляет собой фигурку всадника верхом на животном, предположительно быке или коне. Животные изображены в галопе. Руки всадников раскинуты вдоль спины животных. Обе отливки выполнены в высокохудожественном стиле» (http://annals.xlegio.ru/life/ao2001/ao01_05.htm).
Жилища чжурчжэней представляли из себя деревянные полуземлянки с дверью, обращенной на юго-восток. Дверь утеплялась паклей, отапливались полуземлянки канами, сложными, но эффективными отопительными сооружениями, состоящими из центрального очага с топкой и лежанок, через которые циркулировал горячий дым и воздух. Здесь я хотел бы отметить, что именно такая система отопления присутствовала в поместье «монгольского» феодала в городе, основанном племянником Чингисхана, третьим сыном его младшего брата Джочи-Хасара — ханом Есунгу (см. Приложение 16).
В зимнее время чжурчжэни одевались в овечьи тулупы, собачьи шубы, а также, смотря по достатку, в шубы из соболей, лисиц, белок и т. д. Обувались в сапоги. Из Китая чжурчжэни получали шелк и шили из него халаты. Особенно широко использовались изделия из белой холстины. Женщины носили длинный кафтан без воротника, у мужчин к кафтану пришивался воротник. В качестве украшений женщины, использовали серьги из золота, серебра и полудрагоценных камней. Мужчины не заплетали волосы в косы, как кидани, а носили их распущенными по плечам.
Главным занятием большинства чжурчжэньских племен было земледелие и огородничество. Они разводили лошадей, коров, овец, свиней и собак. В зимнее время чжурчжэни, освободившись от полевых работ, занимались охотой на оленей, лосей, медведей и пушного зверя. На оленя охотились с помощью берестяного рожка. Зверя выслеживали по следу, а затем приманивали рожком, подражая реву самца. Чжурчжэни занимались рыболовством, собирали ягоды.
Обычной едой рядовых чжурчжэней была похлебка из гороха и вареное пшено, любили чеснок. По праздникам и в торжественных случаях пили брагу собственного изготовления, которая была любимым напитком чжурчжэней. Мясо хозяйки слегка недоваривали, оно также употреблялось в сушеном и жареном виде, иногда вместе с овощами.
Любимым спортивным состязанием чжурчжэней считались скачки на лошадях. На скачки собиралось большое количество зрителей, в особенности, девушек, которые прислуживали соревнующимся, подавая им брагу.
О сватовстве и свадьбе чжурчжэней В. Е. Ларичев сообщает: «Торжественными и сложными обрядами сопровождалась свадьба чжурчжэней. Состоятельные семьи посылали родственников сватать невесту. Их сопровождал обоз повозок, нагруженных напитками и разнообразными кушаньями, и десятки лошадей, предназначенных для дара родителям невесты. В доме невесты вскоре начинался пир, на котором прислуживали родственники жениха. Они трижды разносили вино, налитое в золотые, глиняные или деревянные сосуды, затем угощали салом, а под конец пили чай или молоко. После пира участники церемонии обменивались подарками. Жених предоставлял возможность отцу невесты выбрать для. себя самых лучших из приведенных лошадей, а он взамен за каждую взятую лошадь дарил будущему зятю одежду».
О быте и нравах чжурчжэней читатель может подробно узнать из многих книг, им посвященных10. Здесь же я хочу привести любопытное описание В. Е. Ларичевым совещательных чжурчжэньских мероприятий: «Строго соблюдалось правило, по которому любой из членов рода мог без каких-либо опасений высказать мнение по обсуждаемым вопросам. Такие совещания представлялись собой своего рода народные собрания равноправных мужчин-воинов. У них вожди и полководцы союза племен спрашивали совета, а в ответ выслушивали самые разнообразные мнения. Даже некоторое время после образования империи такой порядок оставался незыблемым. Когда чжурчжэни решали вопрос о каком-либо важном деле, то участники совещания выходили в поле, устраивали положенное в таких случаях угощение, очерчивали углем (тут непонятно. — К.П.) круг и, усевшись, начинали высказывать мнения. Первыми говорили не начальники, а «низшие». Государь выслушивал «проекты» и выбирал тот, который ему нравился больше других. Интересно, что исполнителем избранного проекта назначался обычно тот, кто его выдвинул».
Что-то мне это напоминает…
Сейчас давайте, читатель, предположим, что чжурчжэни — это не кто иные, как славяне.
Просто предположим.
Если чжурчжэни (точнее нюйчжи) это славяне, то следует искать следы славянского языка на северо-востоке Китая, т. е. в Маньчжурии, в маньчжурском языке. Смотрите сами. На основании только одного слова «сагайдак» Л. Н. Гумилев выстраивает предположение, что хунны это тюрки, а уж весь околонаучный тюркский мир разносит по Интернету уже не предположения, а категорические утверждения о том, что хунны это тюрки и только они.
Выше я привел не одно слово, а достаточно много слов из айнского языка, соответствующих индоевропейским словам, при этом никем не оспаривается, что айны изначально европеоиды, а монголоидную примесь получили от смешивания с тунгусами и др. народностями. И что? Да, собственно, ничего. Айны тысячу лет вели борьбу за выживание с превосходящими силами японских колонизаторов и проиграли. Никакой империи они не создали и никаким великим избиением окрестных народов не прославились. Никому они не интересны. Политических дивидендов нет, разводить демагогию бессмысленно. Может, взять их в славяне? В ответ на наглые японские требования о передаче Курильских островов выдвинуть ответные требования о возврате Хоккайдо потомкам айнов, т. е. нам?
Однако о маньчжурском языке… Маньчжуры — это потомки чжурчжэней, и чжурчжэньский язык это тот же маньчжурский, только древний. Так же, как есть современный русский язык и древнерусский. Между тем не все так просто.
В 1636 году, в соответствии с приказом императора Хунтайцзи, произошла замена наименования «чжурчжэни» на «маньчжуры» (Воробьев М. В. Культура чжурчжэней и государства Цзинь. М.: Наука, 1983; Пан Т. А. Система терминов родства маньчжур // Алгебра родства. Вып. 5. СПб:, 2000). Т. е. следует полагать, что произошла только смена этнонима. Народ ранее назывался «чжурчжэни», а с 1636 года — «маньчжуры». Также, как, к примеру, русские стали именоваться «украинцами». А московиты — «русскими». Такое бывает. Иногда даже по указу императора. Соответственно чжурчжэньский язык должен относиться к маньчжурскому так же, как древнерусский к русскому. Но!
Самое интересное, что чжурчжэньский язык считается вымершим. «Как же так, — может удивиться читатель, — как он мог стать вымершим?» Действительно, мы же, с горем пополам, разбираем древнерусский язык летописей. Смотрите сами: «Поляном же живущимъ о собе и владеющимъ роды своими, яже и до сее братии беаху поляне, и живяху кождо на своихъ местехъ с родомъ своимъ. И быша три братиа: единому имя Кий, а дроугому Щокъ, третиему Хоривъ, а сестра ихъ Лыбядь. И живяше Кый на горе, где есть ныне оувозъ Боричевъ, и бе с родомъ своимъ. А братъ его Щокъ живяше на другой стране горе, где ныне зовется Щековица».
Что тут непонятного может быть? А ведь прошло почти девятьсот лет.
То, что сейчас вымирает и маньчжурский язык, вполне понятно, общение в Китае идет на языке этнического большинства и господствующим диалектом у китайцев, если я не ошибаюсь, является «мандарин».
Но представьте себе ситуацию. Мы говорим на русском языке, а тот язык, на котором говорили наши предки, оказывается, стал вымершим. Но каким образом? Измениться и трансформироваться он мог. И он изменился и трансформировался, но остался.
Если читатель думает, что я над ним издеваюсь, то пусть посмотрит, к примеру, Советский энциклопедический словарь (М., 1982), статью «тунгусо-маньчжурские языки», где прямо сказано «мертвый» язык. Новейшая «Большая электронная энциклопедия Кирилла и Мефодия» также утверждает: «мертвый»! Мертвее не бывает. С чего вдруг такое «врачебное» заключение? Безусловно, связь между маньчжурским и чжурчжэньскими языками присутствует, но…
