Что тут непонятного может быть? А ведь прошло почти девятьсот лет.
То, что сейчас вымирает и маньчжурский язык, вполне понятно, общение в Китае идет на языке этнического большинства и господствующим диалектом у китайцев, если я не ошибаюсь, является «мандарин».
Но представьте себе ситуацию. Мы говорим на русском языке, а тот язык, на котором говорили наши предки, оказывается, стал вымершим. Но каким образом? Измениться и трансформироваться он мог. И он изменился и трансформировался, но остался.
Если читатель думает, что я над ним издеваюсь, то пусть посмотрит, к примеру, Советский энциклопедический словарь (М., 1982), статью «тунгусо-маньчжурские языки», где прямо сказано «мертвый» язык. Новейшая «Большая электронная энциклопедия Кирилла и Мефодия» также утверждает: «мертвый»! Мертвее не бывает. С чего вдруг такое «врачебное» заключение? Безусловно, связь между маньчжурским и чжурчжэньскими языками присутствует, но…
Дело в том, что чжурчжэньское письмо не читается, вернее лингвисты не могут его расшифровать.
Представим себе, что у нас. есть древнерусская летопись, записанная «чертами и резами», т. е. незнакомой для нас системой письма. Можно ли перевести ее на современный русский язык? Конечно. Особенно если рядом с текстом написан перевод на другой язык, который мы знаем и письмо которого мы умеем читать. Нет проблем.
Дело в том, что чжурчжэньских текстов существует много, более того, существуют тексты билингвы и трилингвы, т. е. записанные на двух и даже на трех языках включая чжурчжэньский. И их читают. Но читают, естественно, не письмена чжурчжэней, а китайский текст, записанный параллельно. Документы, записанные только на чжурчжэньском, не читаются.
Вот поэтому в энциклопедиях и пишется — «мертвый язык».
Между тем, мы собирались^ искать славянский след в маньчжурском языке. И здесь есть интересный момент. Возможно, этот след стоит искать совсем не там!
В Интернете мне удалось найти любопытную статью о расшифровке некоторых чжурчжэньских и бохайских надписей. Она настолько заинтриговала меня (еще бы!), что я рискну предложить ее на суд читателя в той части, которая касается непосредственно лингвистики. Ее автор, Валерий Павлович Юрковец, любезно согласился на ее использование в данной книге. Оригинал находится по адресу в Интернете http://lah.ru/text/urkovec/urkovec.htm), там же находятся фотографии камня с письменами и чжурчжэньского зеркала, приводится рисунок с расшифровкой. Статья была опубликована в журнале «Труды профессорского клуба» (Вып. 8–9, Профессорский клуб Юнеско, Владивосток, 2004). Поскольку не каждый читатель имеет выход в Интернет или может прочитать столь редкий журнал, то необходимо ее процитировать.
«Толчком к началу этой работы послужило мое знакомство с экспозиций, посвященной государственному устройству Бохайского царства в музее им. В. К. Арсеньева во Владивостоке. Там, в самом центре экспозиции, — черный камень с древней рунической надписью, которая узнается сразу — наши родные «черты и резы»! Экспонат не сопровождается никакими пояснениями. Расшифровки надписи тоже нет. Предпринятые «раскопки» в Публичной библиотеке С.-Петербурга принесли результаты: фотография камня с необходимыми комментариями приведена в работе Э. В. Шавкунова «Государство Бохай и памятники его культуры в Приморье» (Л., 1968). Об этих комментариях будет сказано ниже.
К этому времени мне уже были известны результаты работы Г. С. Гриневича по расшифровке праславянской письменности (Праславянская письменность. Результаты дешифровки. М., 1993). До революции прочтением западнославянской эпиграфики занимался поляк Фадей Воланский; этрусской, западнославянской и восточнославянской — русский историк Егор Классен. Варианты прочтения этрусского, критского и египетского письма на праславянском языке предложил также наш современник П. П. Орешкин (Вавилонский феномен. Рим, 1984). Значительно расширила мои представления в этой области книга Е. Курдакова «Влесова Книга — реликт русской мифологии» (Молодая гвардия № 7, 1997). Но самой удивительной библиографической находкой оказался сборник «Гарамантида (африканская Атлантида)» под ред. М. Ю. Рощина (М., 1994), из которого я узнал о существовавшей в Северной Африке загадочной цивилизации Гарамантов (ок. VII в. до н. э. — VIII в. н. э.), открытой англичанами в XIX в. на территории современной Ливии (оазис Феццан).
История открытий и исследований цивилизации гарамантов и чжурчжэней, поиски их места в древнем мире оказались поразительно схожи, и все, что написано во вступительной части этой статьи о чжурчжэнях, можно с полным правом отнести и к гарамантам. Поразительным оказалось их генетическое сходство, если не сказать единство, которое обнаруживается при сравнении эпиграфики гарамантов и чжурчжэней. Особенно важно то, что письменность гарамантов дошла до нас в живом, звучащем виде. Один из авторов сборника, А. Ю. Милитарев, в статье «Глазами лингвиста. Гарамантида в контексте Север оафриканской истории» рассматривает некоторые аспекты гарамантологии с точки зрения сравнительно-исторического языкознания. Главный для нас его вывод состоит в том, что письменность туарегов (одного из современных берберских народов Северной Африки) — тифинаг — относится к одной из разновидностей ливийского письма, и именно на нем сделаны надписи гарамантов. В статье — составленная автором таблица сходства знаков современного туарегского письма тифинаг и ливийских разновидностей письма, а также их фонетическое значение в латинской транскрипции. Письмо тифинаг отнесено к консонантному письму, т. е. такому, которое состоит только из букв, обозначающих согласные, с произвольными или нулевыми гласными.
В работе над расшифровкой дальневосточной эпиграфики мною использовались все вышеперечисленные источники.
Теперь можно перейти к бохайской и чжурчжэньской надписям. О первой, сделанной на черном камне, я уже упомянул. Что касается второй, то она выполнена на тыльной стороне чжурчжэньского бронзового зеркала, найденного в соседней с Приморьем провинции Северо-Восточного Китая. Таких зеркал с единым сюжетом китайскими археологами найдено уже несколько. Надпись сопровождает рисунок: плывущее по штормовому морю судно, переполненное пассажирами. В центре — гора конической формы. Фото — из брошюры «Тайны древних зеркал» того же Э. В. Шавкунова (Владивосток, 1993). Есть смысл пересказать вкратце, как комментирует рисунок Э. В. Шавкунов (в скобках — мои замечания).
«На судне, которое своими очертаниями напоминает китайскую джонку (как раз «своими» — даже не напоминает: у джонки приподнятые широкие нос и корма), убраны паруса во избежание опрокидывания судна, в судне на веслах сидят люди (весел на рисунке не видно); само судно движется в восточном направлении. Надпись прочитана на китайском языке так: «Светлого, чрезвычайно благоденствующего Неба!»
Что касается содержания брошюры в целом, то в ней бросается в глаза несоответствие между строгой подачей фактологического материала по истории, археологии и политической географии периода чжурчжэней и произвольным, тенденциозным, а часто и абсурдным их толкованием в русле «общепризнанных исторических концепций».
Уважаемый Эрнст Владимирович, видимо, использовал оригинальный способ: не рискуя своей репутацией, ввести в широкий оборот ранее малоизвестные факты нашей истории. Снабдив эти факты столь нелепыми комментариями, он показал очевидную абсурдность официальных версий древней истории Дальнего Востока. То же самое можно сказать и о надписи «на китайском языке» на чжурчжэньском зеркале. Нет таких Иероглифов в китайском письме. Но «прочитать» на китайском эту надпись можно — идеографически. Китайцу, привыкшему к иероглифическому письму — одному из разновидностей идеографического — легко найти смысл в любом знаке, несущем семантическую нагрузку. Поэтому у него говорит все: деревья, облака, волны, след птиц, зверей и т. д. Таким же образом «прочитана» китайскими историками и чжурчжэньская надпись. Она состоит, среди прочего, из серии кружков — малых, средних, больших, с точками и черточками, смысл которых (единый для всего пространства Евразии) — солнце и небо. Отсюда китайское «прочтение» о «светлом, чрезвычайно благоденствующем Небе!» Все «логично» даже небо в конце фразы с большой буквы соответствует самому большому кружку в конце надписи на зеркале.
Однако в надписи присутствуют и другие знаки, встречающиеся в письменности типа древнерусских «черт и резов»: этрусском, критском, протоиндийском, ливийских, письменности таурегов тифинаг, во многом имеющих сходны фонетические значения. На чжурчжэньском зеркале необычна только компоновка надписи: в виде столбцов плотно упорядоченных лигатур (соединенных знаков), составляющих слово.
