грустью, за то, что высшее командование Египта и СССР одинаково стремилось решать вопросы, поставленные горячими молодыми офицерами обеих сторон.
К концу июля морем или по воздуху отбыли только 2 590 военнослужащих из общего числа 7 752 человека. С 28 июля по 11 августа мы приостановили занятия в военном колледже, временно приспособив его под общежитие для тех, кто не мог уехать до крайнего срока 1 августа. Остальные 5162 – а именно, 529 советников и членов их семей и 4 633 военнослужащих дружественных войск – были репатриированы в первой половине августа.
Затем мы начали работу по восполнению потерь. Мы потеряли четыре самолета МиГ-25, электронное оборудование СМАЛЬТА по созданию помех для системы наведения ракет класса «земля-воздух» «Хок» противника, оборудование ТАКАН, которое создавало помехи бортовым радарам самолетов противника, и советское оборудование дивизиона электронной разведки и создания помех.
15 августа: последнюю проблему представляли собой батареи средств КВАДРАТ, которые принадлежали русским и ими же обслуживались; они защищали высотную плотину в Асуане. Мы уже подписали контракт на приобретение двух бригад этих средств, так что Советы не считали их секретными и предложили передать нам. Не имея достаточно персонала для их использования, мы отказались. Однако в отсутствие достаточных сил ВВС эти мобильные ЗРК играли центральную роль в нашем планировании наступления, так что нам пришлось пересмотреть свое решение. Итак, генерал Садек созвал совещание с участием меня, Фахми (ПВО) и Окунева для его пересмотра. Садек сказал Окуневу, что президент теперь согласен, чтобы бригада КВАДРАТ оставалась в Египте до конца 1972 года при условии, что она не будет участвовать в операции, то есть не будет делать ничего, кроме обучения египтян. Окунев сказал, что он должен проконсультироваться с Москвой.
29 августа: ничего не получилось. Командующий Асуанским военным округом позвонил и сказал, что русские демонтируют свои установки КВАДРАТ. Окунев это решение мне подтвердил.
30 августа: я позвонил президенту и доложил ему о решении Советов. «Счастливого пути», – все, что он сказал.
Пустые хлопоты
После отъезда русских еще важнее стало тесное сотрудничество с нашими арабскими соседями. Но в следующем месяце, к сожалению, в полной мере обозначилось расхождение между теорией и реальностью.
9–13 сентября: Совет Лиги арабских государств, собравшийся в Каире на 58-е заседание, решил создать комитет министров обороны и иностранных дел пяти стран для изучения способов укрепления сотрудничества в борьбе. Были предложения провести следующее заседание Совета коллективной обороны арабских государств в конце года.
(Число членов Комитета увеличивалось, пока в него не вошли 13 из 19 членов Лиги арабских государств, так что он сам по себе стал мини-Советом коллективной обороны). Комитет должен был подтвердить выделение войск нефронтовыми арабскими государствами согласно предложенному мной плану.
27 сентября: однако почти сразу же мы стали свидетелями того, как, несмотря на все комитеты, личные отношения все еще мешали нашему делу. Бригадный генерал Бахр, командующий пехотной бригадой суданской армии, выделенной для нас, пришел, чтобы сообщить мне, что он получил приказ из Хартума вернуть его части домой. Президент Джафар эль-Нимейри разругался с Садатом.
Этим был положен печальный конец развитию дружеских отношений. Когда в ноябре 1971 года мятежники Аньяанья в южном Судане стали реальной угрозой, Египет поставил в Судан около 100 тонн бомб, ракет класса «воздух-земля» и технических специалистов для обучения местных кадров. В благодарность весной 1972 года в Египет прибыла суданская пехотная бригада, и Египту разрешили перевести несколько его учебных центров в Судан, чтобы удалить их из зоны действия израильских ВВС.
Теперь же сотрудничество было разрушено, потому что два человека разошлись во мнениях. (В следующем месяце, во время репатриации суданцев, мы узнали, что у наших слушателей учебных центров в Судане возникают проблемы, так что было принято политическое решение тоже эвакуировать их).
2 октября: еще один пример того, как арабские страны распыляли свои силы. В сентябре в Йемене началась гражданская война. Арабы уже разделились на тех, кто поддерживал Йеменскую Арабскую Республику (Северный Йемен) и Народную Демократическую Республику Йемен (Южный Йемен). От президента позвонил Ашраф Марван. Мы собирались послать бомбардировщики для оказания помощи Северу.
Учитывая катастрофический исход нашего последнего вмешательства в дела Йемена и нашу отчаянную нужду в каждой единице техники, я не поверил своим ушам. Но, когда я позвонил президенту, он подтвердил приказ послать пять МиГ-17 и четыре бомбардировщика Ил-28. Самолеты надо было отправить в Сану в Йемене через Джидду в Саудовской Аравии. Наши летчики не должны были принимать участие в боевых действиях, их задачей было только обучать йеменцев. В тот же день йеменские летчики повели наши истребители на юг. Ил-28, пилотируемые египтянами, вылетели через два дня. (Двумя неделями позже, 15 октября, было принято еще одно политическое решение: отправить 22 танка Т-34 – к счастью, без экипажей).
Почему? Было ли это той ценой, которую мы заплатили за какую-то сделку с саудовцами? Я увидел в этом еще один пример того, как арабские вооруженные силы не просто отстраняются от участия в войне, но фактически растрачиваются в сражении с другими арабскими вооруженными силами, которые должны бы быть на фронте.
Последствия
Следует признать, что нам пришлось восстанавливать отношения с Советским Союзом. Даже Садат это осознал. В сентябре наши отношения находились на самом низком уровне. Затем они медленно начали восстанавливаться. Была достигнута договоренность, что министр Сидки поедет в Москву в середине октября. Тем временем Советы начали выяснять, насколько глубоким был разлад между нами. А президент понял, насколько неустойчивым был его режим.
4 октября 1972 года: советские власти попросили разрешения поставить на якорь три морских перевозчика танков в гавани Порт-Саида. Они там базировались всего два месяцев назад и, хотя ушли вместе с другой советской техникой, юридически имели право вернуться. Пятилетнее соглашение о предоставлении военно-морских объектов в пользование русским, подписанное президентом Насером в 1968 году, еще действовало, и его никто не отменял. Но я предположил, что просьба Советов была на самом деле пробным шаром перед приездом Сидки в Москву. Я позвонил президенту, выдвинув в качестве основания нашего согласия предстоящий визит Сидки в Москву. «Ладно, – сказал он. – Наше соглашение о предоставлении им в пользование военно-морских объектов действует до марта 1973 года. Мы можем дать разрешение на этих условиях. Если визит Сидки в Москву будет неудачным, я разорву соглашение и попрошу их уйти». В результате на следующий день, когда жители Порт-Саида проснулись, они вновь увидели вдоль мола знакомые силуэты.
12 октября 18.45: редкий вечер дома. Зазвонил телефон. Генерал-лейтенант Шериф, старший адъютант Президента. В Каир
