Он сказал мне, что все серьезнее, чем кажется. Замечено, что советские военнослужащие уже несколько недель скупают золото в больших количествах.
Неохотно уехав с учений, вместе с Окуневым я вернулся в Генштаб, чтобы спустить все на тормозах и уладить дело. Не прошло и полчаса, как прибыл Садек, а за ним генерал Хасан Герейтли, статс-секретарь Министерства обороны.
Садек пытался одновременно объяснять Окуневу, что он не властен над таможней, и шептать мне и Герейтли, что по его сведениям русские хотят вывезти около 100 кг золота. Он предложил Окуневу, чтобы его люди заполнили таможенные декларации, передали все золото таможне и уехали, а Окунев, как ответственное лицо, должен заверить их, что они вернутся, если того потребует суд. Когда все утихнет, Садек пообещал уладить этот вопрос. Окунев повторил, что его людям нечего декларировать, и, если им придется отдать украшения, купленные как сувениры, за год или более службы в Египте, они будут горько разочарованы.
Спор продолжался без результата, пока Садеку кто-то не позвонил. Он стал более сговорчивым. То же лицо позвонило ему еще раз. Отношение Садека полностью изменилось. Теперь меня отправили в аэропорт, чтобы решить эту проблему. Я не хотел участвовать в этом неприятном мелком инциденте, поэтому вместо меня поехал Герейтли. Садек так и не сказал, кто ему звонил, а я не спрашивал. Но он называл звонившего «Мохаммед», из чего я заключил, что это был советник президента по вопросам национальной безопасности, Мохаммед Хафез Исмаил.
Этим же вечером мы были приглашены в советское посольство на прием по случаю Дня победы. Но, когда я покинул Садека и Окунева около 19.00, у меня не было никакого желания туда идти. Велев моему секретарю принести мои извинения, я вернулся на учения.
На следующий день я узнал, что советским служащим, конечно, разрешили вывезти все, что у них было. Мне передали список. У 71 советского служащего было: 75 колец, 45 колец-печаток, 41 пара серег, 26 ожерелий, семь браслетов и три броши. Общий вес золота составлял менее полутора килограммов, чуть больше 25 граммов на человека. Вот чего стоили сведения Управления разведки о «больших количествах золота» и слова Садека о «100 килограммах». Со всех точек зрения этот случай оставил неприятный осадок.
14 мая: в Каир прибыл маршал Гречко. В 19.00 президент принял Гречко и советского посла Виноградова. На встрече не присутствовали ни Садек, ни министр иностранных дел д-р Мурад Галеб.
Планировалось, что встреча продлится один час. Затем Гречко собирался нанести визит вежливости Садеку в его доме в Замалеке, прежде чем отправиться на обед в его честь в Офицерском клубе неподалеку. Но Гречко пробыл с президентом до 23:00, и когда он наконец приехал к Садеку, то весело сказал ему: «У меня ничего не осталось. Президент опустошил мои карманы».
«Что ж, – сказал Садек, – надеюсь, он нашел в них все, что нам нужно».
За обедом договорились, что на следующий день генерал Хасан, как обычно, подпишет новые контракты на поставки оружия. Но, когда, улучив момент наедине с Садеком, я спросил его, что будет в контракте, он поклялся, что ничего не знает.
15 мая: Я приехал к Садеку. Пришел Хасан, чтобы сообщить нам, что предлагают Советы:
– 16 самолетов Су-17, с поставкой четырех в следующем месяце и остальных до конца года;
– 8 батальонов ЗРК-3 «Печора»;
– 200 танков Т-62, с поставкой половины количества в 1972 году и остальных в 1973;
– бригаду ЗРК «КВАДРАТ», с поставкой в 1973 году;
– запчасти и разное оборудование.
Я спросил Хасана о цене и условиях поставки танков Т-62. Он не знал. После его ухода я сказал Садеку: «Ты должен выяснить у президента условия Советов и сообщить их Хасану». Садек позвонил президенту. То, что он услышал, так его поразило, что он, жестом пригласив меня слушать, начал повторять слова президента: «Не обсуждать цены… Не обсуждать даты поставки… Мы договорились о поставке 60 танков немедленно, то есть в июне; еще 60 прибудут до конца 1972 года; остальные 80 в течение 1973 года… а бригада средств КВАДРАТ прибудет в 1972 году». Положив трубку, Садек беспомощно посмотрел на меня. «Ты слышал наш разговор, – сказал он. Перед Аллахом и историей ты мой единственный свидетель. Я должен подписать договор, не обсуждая цены и сроки поставки. По крайней мере, я постараюсь надавить на них, чтобы получить все до конца года. Но, если они не согласятся, – он пожал плечами, – я все равно подпишу».
«Можешь на меня рассчитывать, – сказал я. – Я скажу правду». (Я записал наш разговор в моем карманном дневнике, как только покинул кабинет Садека).
Позже я узнал, что Советы сняли свое требование полной оплаты в твердой валюте. Оплата должна была производиться по-старому. Но я до сих пор не знаю точно, что произошло между Садатом и советскими руководителями. Однако я рассудил, что Советский Союз согласился на поставки только ради сохранения своих позиций перед встречей на высшем уровне Никсон-Брежнев, назначенной на 20 мая в Москве. Я уверен, что в ответ Садат сказал русским, что больше всего египетско-советским отношениям мешает генерал Садек, и пообещал уволить его в первый удобный момент.
* * *
В этот день наше руководство еще раз показало, как оно действует. Чтобы отметить заключение сделки, на одной из наших авиабаз прошли показательные полеты МиГ-25 и Су-17, после которых Садат вручил маршалу Гречко наш орден Звезда Почета, а маршалу Кутахову, командующему ВВС Советского Союза, сопровождающему Гречко, орден Военная звезда. Затем вышло коммюнике, в котором утверждалось, что в Египте есть самолеты, способные летать на высоте 10 км со скоростью более 3 000 км в час, и что теперь у нас есть истребители-бомбардировщики дальнего действия.
Все это не соответствовало действительности. МиГ-25 обладали такими техническими характеристиками; и четыре таких самолета базировались в Египте. Но Советы никогда не предлагали продать их нам и не намекали, что могут это сделать. Когда бы мы ни поднимали этот вопрос, они неизменно отвечали: «Не беспокойтесь, самолеты уже здесь и используются в наших общих целях». (МиГ-25 – более совершенные самолеты, чем любые машины на вооружении Израиля и США. Поэтому я думаю, что Советы считали их продажу Египту рискованной в плане безопасности, и что она может привести к наращиванию гонки вооружений в регионе). Что же до восхваляемых «истребителей-бомбардировщиков дальнего действия», я спросил о них нашего нового командующего ВВС генерала Хосни Мубарака. Су-17 должны были заменить Ту-22, о которых договорились в феврале. Ту-22 были слишком дороги, а изучив их технические характеристики, мы утратили к ним
