они надеялись, что деньги нам дадут Ливия или Саудовская Аравия.
18 марта: Садек не терял времени. Он созвал заседание Верховного совета Вооруженных сил под своим председательством, якобы для того, чтобы опровергнуть слухи.
«Ходят слухи, – сказал он, – что существуют разногласия между мной и премьер-министром, д-ром Азизом Сидки. Это ложные слухи. Ходят слухи о том, что я в плохих отношениях с Советским Союзом. Это тоже неправда. Существующие между нами разногласия являются делом принципа. Есть слухи, что Советский Союз собирается установить контроль над нашими военно-морскими базами в Александрии и Мерса Матрух. Это тоже ложь».
Он продолжал говорить о поездке Хасана в Москву. Ему не удалось договориться о поставках наиболее важных вооружений, которые нам были нужны. Теперь цена, названная Советским Союзом, составляла 5,6 миллионов рублей за каждый самолет Ту-22 и 250 000 рублей за танк Т-62, примерно 8,4 миллиона и 375 000 долларов США соответственно. И Советы требуют, чтобы мы также платили в твердой валюте за боеприпасы.
Покидая заседание, я старался понять, чего добивался Садек. Часто слухи в Египте совсем не то, чем они кажутся. Часто их фабрикуют и распространяют сами власти ради кого-то или какой-то цели. Я подозревал, что «слухи», о которых говорил генерал Садек именно такого сорта. Было хорошо известно, что новый премьер-министр д-р Азиз Сидки выступает за тесное сотрудничество с Советским Союзом. Поэтому Садек выбрал премьер-министра целью свих нападок. Я пришел к выводу, что Садек сам распускает эти слухи, чтобы подчеркнуть свои антисоветские убеждения, и теперь ищет новых сторонников из-за плохих новостей об условиях продажи советского оружия.
19 марта: утренняя встреча Садека и генерала Окунева. Удивительные новости. Накануне Окунев и советский посол Виноградов встречались с президентом. Окунев передал слова Садата:
«Он лично поручил премьер-министру Азизу Сидки сообщить в Москву, что Египет готов платить за оружие твердой валютой». Поэтому русские и требовали этого от Хасана.
– Египет готов платить полностью в твердой валюте за самолеты МиГ-21 и М-500 (МиГ-25) (если Советы согласятся их продать нам), но не за Ту-22;
– вместо Ту-22 Египет получит самолеты «Лайтнинг» для подкрепления: две эскадрильи из Саудовской Аравии и одну из Кувейта;
– мы очень нуждаемся в танках Т-62, но у нас нет средств для их приобретения. Возможно, за них заплатит Ливия, но тут еще не все ясно;
– Египет оплатит боеприпасы твердой валютой;
– Египет решил заменить советские расчеты ЗРК. Но в качестве дружественного жеста мы заменим персонал только 12 батальонов, а не 18, как указал Садек в письме к Гречко.
Пораженный этими новостями, Садек только мог сказать, что ему об этом ничего не известно и он должен проконсультироваться с президентом. После ухода Окунева Садек позвонил Садату. Я оставался с ним. Президент подтвердил слова Окунева, добавив, что, когда он соглашался на оплату боеприпасов, он имел в виду расширение собственных производственных мощностей Египта, а не сами боеприпасы.
Примерно в 10:3 °Cадек положил трубку. Почти сразу же он уехал в аэропорт, отправляясь в плановую поездку в Саудовскую Аравию. Я занялся самым срочным делом: заменой советского персонала 12 батальонов ПВО на египтян. Неожиданно мне позвонил президент. Он приказал мне немедленно явиться к нему вместе с заместителем министра обороны генералом Хасаном.
В 12:30 мы прибыли в резиденцию в Гизе. Там уже был советник президента по вопросам национальной безопасности Хафез Исмаил. По просьбе президента Хасан пустился в подробный рассказ о трудных переговорах в Москве. Президент слушал его без комментариев. Затем он сказал: «Меня информировали, что в вооруженных силах идет широкое обсуждение, организованная дискуссия об отношениях с Советским Союзом. Офицеры говорят солдатам, что Советский Союз настаивает на оплате оружия в твердой валюте; что есть тайное соглашение с Советским Союзом о предоставлении ему военно-морских баз; и что Управление разведки хочет знать мнение офицеров и солдат по обоим вопросам». Он сказал, что об этом ему поведал офицер полиции (он имел в виду сотрудника Управления тайных расследований) и позвал его из приемной, чтобы тот повторил свой рассказ. Офицер сказал, что он узнал об этом «от одного друга» в воинской части.
Президент сказал, что все должны понимать следующее: наша дружба с Советским Союзом обусловлена стратегической необходимостью. Нам необходимо ее поддерживать. Это наш единственный козырь, который мы вскоре разыграем. Что касается баз, мы предоставляем в распоряжение Советов некоторые объекты, но базы – никогда. Наконец, сведения, сообщаемые Верховному совету Вооруженных сил не должны ни в коем случае передаваться или обсуждаться на более низком уровне.
После этого генерала Хасан покинул кабинет. Я остался, чтобы поговорить о других делах. Вопрос о том, как мы сможем получить нужные нам вооружения, остался нерешенным.
Сказ о двух союзниках
23 марта: с уведомлением за очень короткий срок в Каир прибыла делегация Ирака во главе с вице-президентом Саддамом Хусейном. Решение о приезде, в особенности такой важной фигуры, было знаменательным. За кулисами иракской политики сильной фигурой был именно Саддам Хусейн. Мы спешно собрались, чтобы определить нашу позицию по тем вопросам, которые могли быть поставлены. Присутствовали: вице-президент Махмуд Фавзи, советник по вопросам национальной безопасности Хафез Исмаил, министр внутренних дел Мамдух Салем, министр иностранных дел Мурад Галеб, я, замминистра иностранных дел и посол Египта в Ираке.
Учитывая соперничество Ирака и Сирии, никто из нас не хотел допустить ухудшения отношений с Сирией, которая уже делила с нами бремя ведения войны. Думаю, что посол, естественно, стремился к продвижению сотрудничества и примирению, а большинство остальных подозрительно относились к намерениям Ирака. «Чтобы они ни говорили, я не верю, что они стремятся к единству, – заметил один из присутствующих. – Я также не думаю, что они пошлют войска для участия в войне. У них на уме какие-то партийные маневры».
Я настаивал, чтобы мы попытались. Для меня Ирак означал 250 боевых самолетов, четыре пехотные дивизии и две бронетанковые дивизии. «Если нам удастся заручиться гарантиями в отношении хотя бы части этих войск, они добавят новое измерение нашим вооруженным силам», – сказал я.
Ирак, возможно, захочет знать, кто будет командовать войсками, которые он может послать на сирийский фронт. Также они могут сказать, что пошлют войска после начала войны. Мы должны возражать, что в этом случае они не прибудут вовремя, чтобы быть полезными. Наконец, Ирак может указать на слабость ПВО Сирии: не случится ли так, что военно-воздушные силы Ирака будут уничтожены в результате внезапного нападения, если их отправить на фронт до начала боевых действий? Но из моих переговоров с Сирией я знал, что Сирия готова позволить Ираку создать на территории
