спорили на эту тему и так и не пришли к общему мнению.
Сидя на кухне с чашкой кофе и бутербродом, размышляла о своём, а Тимур в соседней комнате «клацал» о своём. Мы научились обходиться друг без друга, не тоскуя. Живётся, как прежде, и ладно.
Это неправильно. И однажды всё должно было взорваться и полететь к чертям. Мораль: до взрывов не стоит доводить, дома нельзя совместно молчать. А то получится, как у меня – некрасиво и глупо.
Я начинаю делать взрослые открытия.
Враг не дремлет
В одно из воскресений мы с Тимуром делали, по моему определению, «визит вежливости» к Кондратьевым-старшим.
Тимур часто заезжал к родителям, но чинный семейный обед в полном составе, то есть вместе со мной, был маленьким ежемесячным событием. По наивности я полагала, что для них радостным. Помнится, ехала к свёкрам в хорошем настроении, без всяких предчувствий, что лишний раз говорит о потере мною связи с близкой реальностью, если иметь в виду дом, семью, родных. Даже в выходные моё сознание было поглощено идеями новых роликов, я перебирала в памяти музыкальные треки и радовалась от предвкушения завтрашнего рабочего дня. В общем, как в советском лозунге «На работу, как на праздник».
И вот благополучная семья Кондратьевых в количестве четырёх человек чинно сидела за обеденным столом и ела вкусный плов. Иногда мы перебрасывались необязательными репликами про погоду и качество продуктов, и я, бревно сучковатое, в упор не замечала повышенной мрачности свёкра и мужа, некой тоскливой атмосферы в целом, да ещё и тревоги в глазах свекрови. Как потом, уже совсем потом, выяснилось, я давно стала для родителей Тимура, как для быка красная тряпка: меня тысячу раз заочно обсуждали, и претензии ко мне были сформулированы яростно и чётко, просто до того дня не высказывались мне лично.
Всё обеденное время свёкор закипал и распухал гневом по одной причине: за столом в его доме сидела ничего не подозревающая, улыбающаяся заноза в заднице, дразнящее пугало с табличкой «Вражина» на груди. Но я-то об этом понятия не имела! Верно замечено: довольные, благополучные люди бывают слепы, как недельные котята. Не хочу бросаться словом «счастье», но уж довольной и благополучной я точно себя ощущала. Хотя бы благодаря любимому делу. И не замечала зреющий рядом ураган, связанный, как это ни смешно, именно с радио «2FM». Всё прошляпила.
На беседе о курсе доллара, казалось бы, ничего не предвещавшей, свёкор, очевидно, сломался. Побагровев лицом, он посмотрел на меня сощуренными глазами и злым голосом спросил:
– Ну, что там ваши дерьмократы – довольны? Скоро только доллары и будут в ходу, американизация идёт полным ходом.
Мне с трудом удалось не поперхнуться. Я вылупила глаза на отца мужа.
– Пап! – выкрикнул Тимур отчаянно.
– Что «пап»? – продолжил свёкор тем же тоном. – Им-то там хорошо, поди, на денежки Госдепа шиковать. О простом народе думают? Он для них – быдло. ФМ – Форум Масонов, мать их…
Я не верила ушам. А потом почему-то решила, что человек шутит, стебётся. И начала с готовностью хихикать. Бросила взгляд на Тимура и осеклась: он смотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью.
– А чего ты ржёшь? – вдруг голосом отца поинтересовался муж. Удивительно, насколько одинаковыми у людей могут быть голоса и интонации! Сын – аудиокопия отца.
– Не совсем понимаю, – осторожно заметила я, – что случилось? О чём речь?
И свёкор как рявкнет:
– Ты работаешь на врага!
И дальше началось такое… что рассказывать неловко. Мне пришлось узнать очень много нового – и о свёкре, и о своём родном муже. Оказывается, я прозевала, проворонила настолько важное, что меня впору поместить в качестве экспоната в Палату мер и весов под вывеской «Самая слепая зрячая в мире».
Переведу дух, чтобы поведать о невообразимом.
Пока я работала на «вражеской» радиостанции (читай – на Госдеп США), мой свёкор нашёл своё место в КПРФ и получил там очень среднюю, но всё-таки должность. Он курировал партийную прессу, определял для журналистов идеологические направления и темы, регулярно ходил на совещания к товарищу Зюганову и вообще весьма активно включился в движение, которое несколько лет спустя остроумно назовут «Вернём всё взад!» А тогда этих людей называли «красно-коричневыми» – по крайней мере на моей «2FM»: коммунисты вместе с нацистами считались безусловными противниками и теми, с кем мы, радио, идейно боролись. Зато они пустили в народ прозвище «Форум масонов». Поэтому свёкор был абсолютно прав, назвав меня врагом!
Но это всё была бы ерунда на постном масле, если б не Тимур. Тимур, мой Тимур, муж и друг, уже минимум полгода как «принял веру» отца, вступил в КПРФ, а то, что он нынче пишет – очерки, рассказы, передовицы – всё это для партийной коммунистической прессы.
– Тимурочка! Ты заболел? – я смотрела на мужа во все глаза, не до конца веря в происходящее – надеялась, что сейчас оно обернётся шуткой, морок развеется. Или мне мерещится? Или я сплю? Нереальность зашкаливала за все пределы. Такого не может быть!
– Я совершенно здоров, – не глядя мне в глаза деревянным голосом сообщил муж. – Даже не понимаю, что заставило тебя подумать иначе.
– Ну как же! – загремел свёкор. – Верить в социализм и жалеть разрушенный СССР могут лишь психически больные и быдло, разве ты не знал?
Он всё-таки нажал на мою личную кнопочку «Достали!», и я вышла в чисто поле биться. Терпеть надоело.
– Вовсе нет, – умничка Демон спокоен, ироничен и непрошибаем. – И про социализм можно дискутировать, и с СССР всё неоднозначно. Но вот КПРФ с Зюгановым… а, впрочем, даже не это главное. Скажи, Тимур! – я повернулась к мужу. – У меня в голове не укладывается, как это за какой-то жалкий год можно сменить свои убеждения на прямо противоположные? Тебе напомнить, что ты ещё совсем недавно говорил о коммунистах и советской власти?
– Нет! – нервно вскрикнул муж.
– А то я не знаю, – усмехнулся свёкор. – А то он тут, дома, за этим столом, свои речи не толкал!
– Вот. Это меня и удивляет. И заставляет усомниться в твоём здравии.
– Человек не может прозреть, что ли? – вскричал Тимур с тем же пылом, с каким когда-то проклинал семьдесят лет советской власти. – Я слепой, по-твоему? Не вижу, что творится? Ваш Гайдар скоро от жира лопнет, так сытно жрёт, и это на фоне разрухи. Не вижу, что ли, как разворовывают страну прихватизаторы эти долбаная, как плюнули на простого гражданина, растёрли ботинком от Версаче достоинство рабочего человека…
– Вот это да, – я тоже повысила голос. – И давно Гайдар стал только нашим, но никак не твоим? Только, умоляю, не цитируй передовицы из их газет! Хотя теперь понимаю, что именно ты их и пишешь. Странно, не видела там твоей… нашей фамилии.
