Читаем без скачивания i 1495e07c15fb5d3e - Admin

  - Джонни!..

  Едва не запустив в замешкавшегося где-то слугу высохшей чернильницей, Дженкинсон отдал несколько первоочередных распоряжений, в которые входила скорейшая доставка кубка горячего вина с пряностями и новый камзол со штанами-кюлотами (тот, что на нем, был слегка попятнан на груди брызгами медовухи, и нес отметины подливок и жира на рукавах). Окончательно выправив самочувствие и переодевшись, сэр Энтони вознес краткую благодарственную молитву отцу небесному, прося его ниспослать толику терпения, дабы мог он вытерпеть испытание пиршественным столом московитов. Затем накинул на плечи тяжелую шубу "с царского плеча" - знак особой милости великого князя к посланнику английской королевы, после чего и проследовал в небольшой возок, покрытый снегом снаружи, и изморозью внутри. Поездка была недолгой, хотя и прерывалась несколько раз - горожане, разгоряченные празднованием совершеннолетия обожаемого наследника, и воодушевленные бочками со стоялыми медами и вином, что выкатил для них под стены Кремля царственный отец, иногда полностью перекрывали любую возможность проезда.

  - А ты почему за здоровье государя Димитрия Иоанновича не...

  Чья-то краснощекая и изрядно бородатая харя сунулась было в прикрытое занавесочкой оконце возка, привнеся с собой мощный винный запах. И тут же исчезла, выдернутая кем-то более трезвым обратно.

  - Куда, дурень!..

  - Пусти!

  Страдальчески поморщившись, Дженкинсон поплотнее закутался в собольи меха и в какой уже раз дал самому себе зарок не экономить более на сопровождении. С другой же стороны - а чего ему опасаться? Московиты во хмелю были всего лишь веселы и дружелюбны (за малым исключением, разумеется), весьма выгодно отличаясь этим от более цивилизованных народов.

  - Кто?

  Занавеска вновь дернулась, когда в оконце заглянул воротный страж в багрово-красном кафтане стременного стрельца.

  - Проезжай!

  В свое время посол испытал немалое удивление, когда узнал, сколь мало среди бородатых варваров горьких пьяниц. Нет, хмельное они знали, и пить его любили - но, как правило, медовуха, брага и вино лилось рекой только на семейных торжествах вроде именин, крестин или свадеб (впрочем, даже тогда старались лишнего не пить, дабы не уподобляться говорящей скотине в человеческом обличье). В обычные же дни на столах московитов преобладал квас, молоко и простокваша - и надо сказать, этот местный обычай доставлял иноземным дипломатам и негоциантам немало огорчения. Потому как, во-первых, в Москве не было ни единого трактира или паба для любителей крепких напитков. Во-вторых, хорошее вино на корню скупал Хлебный приказ, родовитые бояре-князья и наиболее именитые купцы, оставляя на продажу разве что невкусную дешевую кислятину. И, в-третьих, приобрести что-то крепче слабенькой медовухи можно было только в Иноземной слободе, жителям которой было позволены винокурни для удовлетворения собственных нужд. Понятное дело, что тамошние цены откровенно не радовали...

  - Стой!

  В этот раз осмотреть внутренности возка пожелал воин в темном кафтане дворцовой стражи - и он же молчаливо засвидетельствовал окончание недолгого путешествия. Путаясь в длинных тяжелых полах царского подарка, сэр Энтони выбрался наружу, огляделся, и не смог удержать в себе довольную усмешку. Потому что увидел рядом с крыльцом Грановитой палаты тех, кого не удостоили приглашением на праздничное пиршество. А вот его позвали! Терпеливо мерз на пронизывающем ветру голландец Томас ван Бателаан - этот наглец совсем недавно перехватил прямо под носом у "Московской торговой компании" крупную партию тульской стали в полосах и прутках, предложив приказным дьякам более выгодную цену. И вместо того, чтобы уплыть к себе домой, остался - а вместе с ним еще трое голландских купцов, энергично скупающих вощеную парусину и мачтовый лес!.. Невдалеке от голландца синел выдающимся носом испанец Рамон Карвахаль, за неделю до начала осенних штормов приплывший в Ревель на корабле, чьи трюмы были основательно набиты селитрой, свинцом, медью и слитками олова. Этот мутноглазый католик знал, что делал, встретив самый радушный прием - и выгодно обменяв свой груз на фарфор, малые зеркала, пушнину и столовую утварь из цветного стекла!.. Единственная радость, что весной он уплывет обратно...

  - Рад вас видеть, сэр!

  Повернувшись в ту сторону, откуда донеслось приветствие, Дженкинсон закаменел лицом. Потому что улыбаться представителю основных конкурентов своей компании он не собирался. Проклятая Ганза! Уже какой десяток лет издыхающая и все еще имеющая кое-какое влияние и силы - она встрепенулась при первых же слухах о московских диковинках. А проверив и поверив в их истинность, быстро отстроила себе дополнительные склады в Ревеле, Выборге и Новгороде, выкупила с милостивого разрешения царя усадьбу в Москве, и прислала своего посла Альберта Родде - который тут же и начал отравлять жизнь честным английским негоциантам!!!

  - Взаимно.

  Обменявшись учтивыми поклонами с представителем весьма уважаемой в Любеке старой "патрицианской" семьи потомственных торговцев, один из владельцев "Московской компании" невольно ускорил свой шаг - пока ганзеец, чересчур хорошо владеющий искусством двусмысленных намеков и вежливых издевок, не попытался завязать с ним небольшой "дружеский" разговор. Впрочем, стоило Дженкинсону переступить порог Грановитой палаты, как жадный до прибылей негоциант тут же сменился на опытного дипломата. Скинув шубу на руки подскочившим слугам, и придирчиво оглядев себя в ростовом зеркале, англичанин одним элегантным движением расправил складку на жестком воротничке-фрезе и навострил уши, изо всех сил вслушиваясь в обрывки тихих разговоров.

  - А я тебе говорю, что весна будет холодной и дождливой! Все приметы на то показывают, да и знаки верные имеются. Значит, последний урожай стоит придержать до правильной цены!..

  - Толку-то? Хлебные амбары по всем городам от зерна мало что не ломятся, да и новые лабазы спешно достраивают. Нет, Илья Борисыч, тут надобно...

  Миновав небольшую толпу разодетой в шелка и золото знати, англичанин сделал себе мысленную пометочку о возможном неурожае в следующем году. Так, на всякий случай.

  - Григорий Лукьянович сказывал, что его людишки в Туле что ни месяц, то нового подсыла ловят, а то и нескольких - все дознаться пытаются до тайны уклада. А еще слухи ходят, вроде как завод этим летом будут от города поближе к рудникам переносить - недаром же кирпич да камень тесаный во множестве заготавливают? Я вот думаю, что неплохо бы нам под это дело...

  Воевода и боярин Алексий Басманов склонился поближе к уху полковника стременных стрельцов (и тоже боярина) Василия Грязнова и что-то шепнул, после чего они оба удивительно-одинаковым жестом огладили бороды.

  - Поразмыслить надо!..

  - Так я и не тороплю...

  Удалившись от фаворитов государя Иоанна Васильевича, многоопытный дипломат припомнил все свои попытки добыть драгоценные секреты Московии - вспомнил, и страдальчески поморщился. Потому что хотя лично ему и удалось откреститься от "неразумных подданных английской короны, коим жадность застила глаза", но для "Московской торговой компании" это обернулось лишением посольского хлебного содержания и урезанием кое-каких привилегий. Первое было просто неприятно (хотя теперь закупать еду, напитки, дрова и корм для лошадей приходилось самостоятельно и исключительно на свои деньги), а вот второе вылилось в довольно болезненные потери. Скажем, те же голландцы получили разрешение открыть свое торговое представительство в Ревеле. А с Ганзы сняли часть поборов и пошлин (правда, в обмен на обязательство поставлять царской казне медь, порох и свинец), наложенных на нее еще дедом нынешнего великого князя. Скверно получилось, очень скверно! И кто знает, во что бы это вылилось, если бы не такие же провальные попытки представителей других держав проникнуть в тайны ровных зеркал, белоснежного фарфора и дешевой стали?.. А так получилось, что все в почти равных условиях, с небольшим перевесом в пользу английских негоциантов.

  - ...на возах перевезли да на месте и собрали эту крепостицу вновь - благо, что каждое бревно отдельно помечено. Землица там!.. Палку сухую воткни, и то прорастет.

  - Ту палку степняки рано или поздно срубят!..

  Прислушавшись к небольшому спору-беседе, сэр Энтони замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, слегка прислонившись к стене, покрытой затейливой росписью. Без нужды поправил жесткий воротник, затем пояс, огляделся - и решил чуть-чуть отдохнуть перед новым кружением по палате.

  - Ну, не скажи. Последние год-два наши порубежники сами ногаев да крымчаков за вымя щупают. Хе-хе!.. Покамест нежно да со всем обхождением, а вот когда устроение Засечных черт закончится, тогда и поглядим, кто кого рубить будет.