Та поспешно унесла хнычущую Элоизу наверх. Наконец за ними захлопнулась дверь.
— Должно быть, ее разбудила музыка, — вздохнула Порция, — Вообще-то это я виновата, а вовсе не Джулиан. Надо было закрыть дверь… а я забыла.
— Да и я тоже хорош — не мог найти более подходящего времени, чтобы помузицировать, — виновато пробормотал Джулиан. — Просто… понимаете, перед рассветом мне всегда как-то особенно одиноко… время тянется бесконечно. — Встав из-за рояля, Джулиан повернулся к Каролине. На губах его играла насмешливая улыбка. — Успокойся, Каро! Чего ты так испугалась? Твоя крохотная обезьянка вряд ли способна утолить мой голод.
Сухо поклонившись опешившим сестрам, Джулиан резко повернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь, а они все еще никак не могли опомниться.
Каролина застыла. Призрачный лунный свет выхватил из темноты ее виноватое лицо.
— Прости, Порция, — с раскаянием прошептала она. — Не знаю, что на меня вдруг нашло. Просто я зашла к ней в комнату, увидела пустую постель и… Думаю, ты догадываешься, о чем я подумала… — Она со стоном закрыла лицо руками.
— Догадываюсь, — уныло пробормотала Порция. — Впрочем, и Джулиан тоже. Можешь не сомневаться.
Не сказав больше ни слова. Порция молча прошмыгнула мимо сестры и вышла из комнаты. Все в доме спали. Поднявшись к себе, она тяжело вздохнула, заранее предвкушая долгие часы, которые ей предстояло томиться в своей пустой, одинокой кровати в ожидании рассвета.
Глава 12
На следующую ночь Порция, стоя в прихожей городского особняка сестры, зачарованно разглядывала собственное отражение в зеркале. На лице у нее был написан ужас и благоговейное восхищение — с таким выражением люди обычно рассматривают какого-нибудь экзотического паука, красивого и вместе с тем мерзкого.
К ее неимоверному облегчению, Эйдриан, забрав Каролину с Элоизой, отвез их в городской особняк Вивьен, объяснив это тем, что не хочет, чтобы жена видела, как ее сестренка отправится на свое первое рискованное задание. Порция сначала приуныла, но сейчас была даже рада этому. Ей тоже не хотелось бы, чтобы кто-то из близких видел ее в ее новом обличье.
Нежный румянец, игравший у нее на щеках, пришлось замазать белилами, а после еще покрыть лицо двойным слоем пудры цвета слоновой кости. Лицо девушки стало смахивать на безжизненную маску. Ярко выделявшиеся на фоне мертвенно-белой кожи чувственные алые губы и высокие дуги соболиных бровей сразу бросались в глаза. Порция попросила горничную зачесать ей волосы назад и заколоть их на затылке перламутровыми гребнями так, чтобы густые шелковистые локоны рассыпались у нее по спине. Новая прическа до неузнаваемости изменила лицо девушки — вдовий мысок[6] на лбу и высокие скулы, обычно незаметные из-за густой массы кудрей, обрамлявших ее лицо, сразу добавили ей несколько лет. Теперь Порция выглядела взрослой, искушенной женщиной.
На фоне неестественной белизны лица и щедро напудренного декольте вечернее платье из переливчатого черного атласа казалось немного вульгарным. Украшенный многочисленными рюшами корсаж оставлял открытыми плечи и грудь. Вероятно, благодаря этому шея с неизменной черной бархоткой казалась особенно тонкой и беззащитной.
Глаза Порции горели лихорадочным огнем — разглядывая свое отражение, она невольно гадала, кто она, эта незнакомая, вызывающе красивая женщина? Куда более странным было другое. Порция могла бы поклясться, что никогда еще до этого она не выглядела — да и не чувствовала себя — такой живой.
— А смерть тебе к лицу, дорогая.
Услышав за спиной знакомый вкрадчивый голос, Порция резко обернулась. И нос к носу столкнулась с Джулианом. Незаметно подкравшись сзади, он с удовольствием разглядывал ее. На лице Джулиана было написано явное одобрение. Порция, не удержавшись, снова бросила взгляд на свое отражение… и невольно вздрогнула, увидев себя стоящей перед зеркалом в полном одиночестве. Возле нее не было ни души.
Быстро взяв себя в руки, девушка снова повернулась к Джулиану и принялась разглядывать его, стараясь не замечать, до чего он хорош. А посмотреть было на что — кипенно-белая рубашка, выглядывающая из-за выреза черного шелкового жилета, элегантный черный фрак, облегавший великолепную фигуру Джулиана, словно перчатка, из-под которого выглядывали узкие панталоны цвета слоновой кости, подчеркивающие стройность мускулистых ног, обутых в черные кожаные «веллингтоны», отполированные до сияющего блеска. Иными словами, от Джулиана невозможно было оторвать глаз.
Приподнявшись на цыпочки, Порция заботливо поправила Джулиану пышный галстук, от души надеясь, что этот жест сойдет за сестринскую заботу.
— Надеюсь, это не ты додумался научить Уилбери бесшумно подкрадываться из-за угла и пугать людей до полусмерти?
— Не смеши меня! — фыркнул Джулиан. — Между прочим, этот бесстыжий старый змей сам кого хочешь научит!
— Между прочим, я все слышу! — раздался из-за двери скрипучий голос.
Покачав головой, Порция вновь повернулась к зеркалу.
— Знаешь, а, по-моему, мне идет! Вероятно, у меня врожденная тяга к злу!
— Нечто в этом роде я и подозревал, — пробормотал Джулиан, с насмешливым удивлением разглядывая девушку.
Она кокетливо намотала на палец локон и повернулась к нему.
— Ты мне просто завидуешь! Злишься, что не можешь полюбоваться своим собственным отражением в зеркале. Готова поспорить на что угодно, что ты раньше часами любовался в зеркале на свою красоту! Ну естественно, до того, как стать вампиром! Самовлюбленный Нарцисс!
— Ты сама подумай, для чего мне зеркало, тем более после того, как я встретил тебя? Всякий раз, глядя в твои глаза, я видел все, что мне нужно было знать, — со смехом парировал Джулиан.
Взгляд Порции невольно метнулся к тому месту, где должно было быть его отражение. К тому времени, когда ей удалось наконец собрать разбегавшиеся в разные стороны мысли и она заставила себя обернуться, Джулиан уже отошел. Порывшись в кармане, он извлек оттуда стеклянную склянку с духами и протянул ей.
— Что-то мне подсказывает, что это не святая вода, — прошептала она, сгорая от нетерпения. Джулиан вынул изящную пробку. Густой цветочный аромат диких орхидей окутал Порцию — аромат настолько богатый и чувственный, что, вдохнув его, она почувствовала, как у нее мгновенно закружилась голова.
— Эти духи помогут скрыть твой собственный запах, — объяснил Джулиан. Наклонив склянку, он смочил духами указательный палец. — У вампиров вообще острый нюх. А запах свежей человечины они способны распознать с закрытыми глазами.
