– Откуда ты здесь?
– Приехал из Комплекса, – пришлось отодвинуться, чтобы майор чего доброго не схватился за ствол «Вихря». При этом Пригоршня целился в Ковача, который остановился позади Титомира. – Там все погибли. Сначала на дрезине катил, потом пешком. Вас искал.
Ковач не двигался, ожидая приказа. Рожа постная, никакого удивления, только враждебная сосредоточенность.
Автомат майора лежал у него на коленях, и пока он не пытался поднять оружие. Титомир тоже оставался на удивление спокоен – прямо пара ледяных статуй, а не люди.
– Почему ты в компании… – он мотнул головой на «порт», – этого?
– А что с ним не так? – Пригоршня сделал недоуменное лицо. – Какой-то бродяга, назвался Вороном. Я его нанял, чтобы довел до Аэродрома. Не понимаю, с чего вы друг по другу начали стрелять?
Майор пристально смотрел ему в глаза. Кинул взгляд на аномалию, где исчез наемник, и встал. Ковач сразу переместился вбок, продолжая держать Пригоршню на прицеле, и тот тоже выпрямился, целясь сербу-капитану в голову. Ведь он, кажется, серб? Что-то Пригоршня такое слышал, от Витьки, вроде бы. Никогда они с напарником Ковача не любили – у капитана были замашки холодного садиста. Цепной пес при майоре, пес-убийца. Вспомнились слова Химика: Титомир собирался избавиться от него и Витьки сразу после продажи «доминатора»… Жаль, не получится прямо сейчас завалить обоих. А хочется! И совесть не проснется, ни капли сожаления не будет. Останавливало, что враги – не салаги, а профи. Поэтому надо выждать, а позже улучить момент…
Он широко улыбнулся и сказал:
– А вообще, я рад, что вас нашел. Просто обалдел, когда вдруг увидел. Я же вправду вас искал.
– Зачем? – спросил Титомир.
– Так а куда мне еще? За Периметром черт-те что, связи нет, приемник только шумы ловит. Выброс пробил экраны, всю округу накрыл, понимаете? Куда бежать, что делать? Вот и пошел за вами.
Он мысленно перекрестился, хотя отродясь не был религиозным, и опустил «Вихрь». Когда автомат повис на ремне, развел руками:
– Я не знаю, как мне дальше. Что теперь делать?
Титомир глядел на него. Лицо бесстрастное, ветер шевелит коротко стриженные волосы с сединой на висках. У Пригоршни в желудке свернулся тугой ком: вот сейчас майор вскинет автомат и выстрелит, просто чтобы избавиться от неопределенности… Но он дал отмашку, и Ковач опустил «Грозу». Титомир надел берет, аккуратно поправил и сказал:
– Мы идем на Аэродром. Есть одно дело, которое надо сделать быстро, но нас только двое. Лишние руки – неплохо. Поможешь. Наш… – он щелкнул пальцами и махнул рукой на север, где остался Комплекс, – договор остается в силе, свою долю получишь. За мной.
Роберт Титомир накинул на голову капюшон и зашагал в сторону Аэродрома.
И только теперь Пригоршня хорошо разглядел большой рюкзак за его спиной. Пять миллионов долларов там. Теперь они совсем близко – руку протяни.
Свою долю? Ну, нет. Он собирался получить все.
* * *
Красный Ворон умирал, падая в темноту. Навстречу неслись черные облака, подсвеченные то ли далекими зарницами, то ли бледными лучами прожекторов. Он пролетел сквозь них…
Удар – и Ворон лежит на земле, связанный по рукам и ногам, напрягает кисти, пытаясь разорвать веревку.
Он переживал это тысячу раз. Кошмар ржавчиной въелся в память и постоянно возвращался в снах. После таких снов Ворон просыпался в холодном поту и сразу принимал огневку, потому что левая половина тела начинала неметь и отказывать.
Над ним как луна взошло лицо Титомира – спокойное, ледяное лицо. Красный Ворон сосредоточился на нем, стараясь не смотреть по сторонам. Потому что неподалеку, возле кострища, лежала потерявшая сознание Марина, широко распахнув черные глаза. В них отражались неприветливые облака, а на ресницах блестели капельки тумана…
Лес, где они находились, пах бойней. Люди майора глухо переговаривались и смеялись, так ухают стервятники, деля добычу. Красный Ворон дернулся, пытаясь встать.
– Тебе повезло, сталкер, – сказал Титомир. – Живым останешься и передашь Ведьмаку послание от меня. Но сначала мы тебя немного обработаем, чтобы Ведьмак увидел и до него дошло.
Два бойца схватили его, поставили на ноги, повернув к проплешине у поляны. Там поблескивала чернотой «прорва», страшная аномалия, выжигающая нервные окончания. Толкнули в спину. Красный Ворон невольно шагнул вперед и похолодел, сообразив, что его ожидает. Дернулся. В затылок ударили прикладом, он качнулся, подошвы заскользили, ему сделали подножку и опрокинули набок. Встать он не успел – сразу несколько человек схватили за правую руку и ногу, за волосы, приподняли и левой половиной тела опустили в жадно трепещущую аномалию.
…А потом Ворон очнулся. Распахнул глаза, часто задышал. Сон, это просто сон! Марину, Конста, Ловчего и других сталкеров убили больше года назад. Все это в прошлом. Они мертвы, а он пока еще жив, у него не связаны руки, вокруг нет людей майора, Красный Ворон совсем не на той поляне! Он оскалился и протяжно застонал, собираясь с силами.
Рывком перевернувшись, встал на четвереньки. Отполз от черных гранитных глыб, о которые при падении сильно ударился поясницей, и глянул на левое плечо. К камуфляжу плаща добавилось еще одно пятно – свежее, влажное. И совсем не такое большое, как можно ожидать при подобном ранении.
Да и боль не очень-то сильная.
Путаясь в плаще, Ворон забрался подальше в высокую траву и перевел дыхание. Что случилось? Почему он здесь?
Он вспомнил дорогу к Аэродрому в компании с бойцом из Комплекса, фигуру Титомира впереди, свой палец на спусковом крючке.
И два выстрела, слившиеся в один.
Майора спас бронежилет, надо было стрелять в голову. Под правой рукой у Ворона был «Галац», он схватил пистолет левой, и если бы она нормально слушалась… Но с моторикой плохо, кисть начинает дрожать, стоит поднять небольшую тяжесть, он способен кое-как сжать рукоять и давить спусковой крючок, а вот хорошо прицелиться – нет.
Титомир все еще жив, а Ворон угодил в «порт». Из десяти попавших в такие аномалии возвращались один-два, остальные исчезали, и никто не знал точно, что с ним случилось. Конечно, если аномалии были новыми, незнакомыми. Потому что иногда «порт» – это как пригородный автобус с известным маршрутом. А иногда – дорога в никуда…
Красный Ворон приподнял голову над высокой травой. Заслезился левый глаз, левая рука дернулась, ее прижало к телу. Икру свело судорогой, и он зашипел сквозь зубы. Снова встав на четвереньки, правой нащупал кармашек в плаще, вытащил шкатулку, откинул крышку. Мокнул палец в переливчатую субстанцию и прилепил на десну горячий сгусток. Зажмурившись, размазал языком по небу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
