Винтовка, вдруг припомнил он. Где «Галац»? Ворон быстро вернулся на то место, куда его выбросил «порт», обошел по кругу, нагибаясь, выглядывая оружие в траве. Обыскал всю поляну, но винтовку не нашел.
Солнце клонилось к западу. Или оно восходит? Нет, сейчас должен быть вечер. Если развернуться лицом к солнцу, справа будет север, слева – юг. И в какую сторону идти? У Ворона не было даже намека на то, где он находится, в какое чертово место занес его «порт». В любом случае, он не станет приближаться к Блуждающему городу, как бы тот ни манил. Сойдет любое направление, ведущее в другую сторону.
* * *
Березовый лес вскоре закончился. Выйдя на край большого поля, Титомир, Пригоршня и капитан Ковач увидели впереди самолет, старый двухмоторный АН-24 без одного крыла. Второе наполовину отломилось и концом уткнулось в землю, шины растеклись черными резиновыми лужами, иллюминаторы были или завешаны мешковиной, или забиты досками. Фонарь накрыт фанерными листами, а трап заменяла самодельная лестница из досок.
Под самолетом устроились три мужика в камуфляже и резались в карты, передавая друг другу пузатую фляжку. У шасси, привязанный ремнем, сидел молодой серый пес, этакий здоровый щенок… То есть волк, понял Пригоршня. Щен единственный заинтересовался гостями – уставился на них темными глазами, непривычно большими для зверей этой породы. Псевдоволк? Точно – измененный. Взгляд разумный, вроде зверь думает себе что-то… недоброе. Пригоршня поежился и спросил:
– А что, охраны городской нет?
Титомир с Ковачем не ответили. Когда обошли первый самолет, стали видны другие, в основном АНы, среди них два реактивных ТУ-134. На бывшем аэродроме было десятка полтора машин, ржавые корпуса торчали над взломавшей асфальт растительностью. Стояли они беспорядочно, на большом расстоянии друг от друга, занимая площадь где-то в половину квадратного километра, и между ними волновалось море разноцветной осенней листвы. Желтая, красная, багровая, бледно-зеленая… и еще рыжая и коричневая ржавчина, и белое покрытие тех корпусов, что сохранились получше – аж в глазах рябит от ярких красок.
Дул ветер: скрипели ветки, шелестели листья, по Аэродрому бежали тени облаков. Пригоршня покачал головой – не такую картину он ожидал увидеть. Поселение? Это ж просто куча высокого бурьяна с редкими деревьями и ржавеющими корпусами древних леталок!
Майор углубился в заросли. Ковач шел последним, все трое повесили автоматы за спины. Силовик Пригоршня замотал в кусок мешковины еще на подходе к Аэродрому. Чтоб внимания не привлекал.
Они прошли между двумя небольшими остроносыми самолетами, которые были так затюнингованы досками и фанерой, что в них с трудом узнавались чешские Л-410. У третьего, реактивного Яка-40, на низко расположенных крыльях, подпертых бревнышками, вообще понастроили самые натуральные дома.
– Ты видишь то, что вижу я? – пробормотал Пригоршня, глядя на хвост еще одного самолета, торчащий из пролома в большом здании далеко справа. – Это АН-12, по-моему. Старый транспортник.
– Вижу, – откликнулся Химик. – Я теперь все вижу. Наверное, в момент самого первого выброса он заходил на посадку. И рухнул, когда электронику пожгло.
– Наверное, так. Слушай, я пока не очень понимаю, как вести себя с Титомиром.
– А он как себя с тобой ведет?
– Да никак. У майора по морде ничего не поймешь, в том и проблема. Он будто из льда.
Когда заросли расступились, Титомир свернул, огибая небольшой рынок, расположенный, как понял Пригоршня, на середине бывшей взлетно-посадочной полосы. Здесь торговали артами, оружием и запчастями к нему. Под брезентовым навесом сидели люди, пили что-то из кружек. Вот они какие, сталкеры Зоны. Молодые и старые, бородатые и бритые, в камуфляжах, походной одежде, а кто и в обносках, как бомж. И со стволами – почти все, насколько видно. После безлюдья Комплекса и территории перед Аэродромом обилие народу казалось странным, а рокот толпы – непривычно-шумным.
Несколько голов повернулись в сторону новичков, но удивления на лицах заметно не было. Сюда часто приходили одиночки или бригады, и трое незнакомцев не вызвали ни у кого интереса.
У рынка на расчищенном от кустов земляном круге был вбит железный кол с цепью, к ней за ошейник прикован оборванец-измененный. Молодой, почти мальчишка. И яростный, как черт – он с воем бросался на впрыгивающих в круг сталкеров, скалился, рычал, клацал гнилыми зубами и пытался схватить смельчаков. Те уворачивались, отскакивали, кто-то пытался отвесить измененному тумака, кто-то – пнуть ногой. Стоящие вокруг хохотали и делали ставки, кому первому удастся сбить его с ног.
То здесь, то там Пригоршня замечал отблески аномального свечения. Интересно, есть сейчас поблизости еще хотя бы один аномал-шаман вроде него, способный видеть это? Кое-что и обычные люди замечают, тот же «родник» Красный Ворон определил на глаз, отвел прямиком туда. А вот световые пятна «теплушек» в лагере бандитов наемник уже не засек.
– Мне вообще мой статус не ясен, – снова тихо заговорил Пригоршня, продолжая разговор с Химиком. – Мы в ситуации, когда звания не играют. Но при этом я должен ему помогать – он мне снова пообещал деньги. Но вопрос напрашивается: а с чего он мне станет доверять?
– Ты на него уже работал, и таких вопросов не возникало. В чем проблема теперь? Он, думаю, воспринимает тебя ровно так же, как и тогда. Титомир раньше тебе доверял? В какой-то мере – да, но ты для него пешка. Разменная фигура, которую в случае чего можно легко убрать с доски. Что тогда, что сейчас.
Они оставили рынок за спиной, то и дело поворачивая, чтобы не ломиться сквозь заросли. Довольно быстро Пригоршня потерял направление. Где-то играли на гитаре, потрескивал костер, со всех сторон раздавались голоса. Кусты и деревья росли вдоль трещин: стоило одной появиться в асфальте, как в этом месте, расширяя и удлиняя ее, начинали пробиваться ростки. В результате Аэродром состоял из лабиринта кривых улиц – полос асфальта, разделенных стенами кустарника.
– Пешка, значит, – Пригоршня ощерился, уставившись в спину майора. Урод ты, Титомир, и неважно, честный армеец или подпольный арт-торговец. Ты меня хотел убить, сбить с доски, как ненужную фигуру? Ладно, поглядим еще – пешки, бывает, и ферзей валят!
То и дело им попадались хлипкие постройки из досок и жести. Когда две трети Аэродрома остались позади, впереди замаячила диспетчерская вышка. До середины ее затянуло чем-то темно-зеленым, почти черным. Мох, что ли? Необычный какой-то. На крыше медленно вращался ветряк с тремя широкими лопастями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
