стал могилой для маленькой девочки, которая боялась утонуть. И только об этом он теперь будет вспоминать, смотря на огромное синее пространство, осознавая его величие, красоту. Хью открыл глаза и увидел улыбающееся лицо красивого мужчины. Безобразное лицо!!! Дима пытался вырваться, чтобы учинить расправу над Кейном, но его стали валить.
– Не я виноват в том, что эта женщина погибла! Вы сами определили ее участь! – сказал Кейн, дав Хью кулаком в солнечное сплетение.
Мужчин затолкали обратно в темницу, предварительно хорошо избив. Дима практически сразу отключился. Хью боком подполз к двери.
– Знаешь, что я скажу тебе! Ты проиграешь, сдохнешь, а я на это посмотрю! – прокричал он с рыком последнюю фразу.
Лицо Хью покраснело, вены на шее вздулись. Он изо всех сил стукнул по двери кулаком, после чего потерял сознание.
После высадки пленников вели через пустыню цепочкой. С каждым часом численность группировки нарастала. Араи сходились со всех сторон. Верблюды тащили на себе грузы. Воины перебивали кувалдами туннели, по которым энергия передавалась в распределительные пункты. Так Кейн лишал противника ресурсов. Иногда Хью замечал в безоблачном небе пустыни аватаров. Король знал о том, что сопротивление готовится дать первый бой. Его армия встретила многотысячную линию сопротивления на шестой день у высоких стен станции «Илея». Красный закат отлично гармонировал с цветом широкого луча, несущего из космоса энергию.
Кейн на рысаке проскакал вдоль бархана.
– Пленников вперед! – раздался гулко его голос. Воины стали развязывать шахтеров и пленников, давая им быстро отпить воды из бутыли. Страдальцы хватались за сосуд руками, однако их практически сразу отталкивали, вручая в руки копья.
Кейн остановился рядом с Хью.
– Ты открыл мне истинный путь! И я хочу, чтобы ты видел этот поворотный момент истории! Вывести его строя!
Два лучника повели Хью наверх бархана. Оттуда Кейн собирался командовать своим войском.
Король выбрал более защищенную позицию. Он находился на высокой стене, скрывающую глаз «Илеи». Дмитрий посмотрел наверх укрепления, различил среди воинов седого грузного мужчину в черном, а рядом с ним девушку в белом платье. Ее волосы горели в лучах красного заходящего солнца огнем. Только Бог знал, как он ее любил, сколько не сказал.
– В бой! – скомандовал Фергюсон.
Две огромных человеческих волны хлынули друг на друга! Тысячи голосов возвестили воинствующим криком о битве. Армия короля, возглавляемая конницей, вышла пиком вперед. Лавина повстанцев спускалась с широкого бархана. Дарья смотрела лишь на одного человека, дорогого человека, главного в ее жизни. Она боялась потерять его сейчас даже взглядом.
Ее взял с собой Фортис. Он надеялся, что она, видя расправу над любимым, сломается, станет сговорчивее. Все три месяца заточения пленница отказывалась с ними сотрудничать, хранив полное молчание. Даша посмотрела на величественного старца. Его взгляд был спокоен, мудр, величественен. Он обладал жизненным опытом, умом, стратегическим типом мышления, и при этом в нем начисто отсутствовала человечность. Жизнь отдельного человека ничего для него не значила, это была капля в море.
Тот, другой, наблюдал за сражением с высоты бархана, он боролся за идею, за нее же должны были сложить головы многие араи. Жизни тысяч во имя справедливости для будущих поколений. Все во имя цели! Таков был девиз Кейна!
– Я прошу Вас, остановите это безумство! – попросила Даша срывающимся голосом.
Король не слышал девушку, он анализировал действо на поле сражения словно игрок, наблюдающий за бездушными фигурами на шахматной доске.
Тут со стороны повстанцев послышался грохот, и потом свистящий звук. Практически сразу с правого фланга песок поднялся вверх фонтаном, послышались крики страдания. На бархан выкатили пушки. В этот же момент враждующие стороны сошлись. Первые ряды с обеих сторон приняли на себя самый сильный удар. Пехота повстанцев валила вниз наездников, их тела поднимались на копьях.
– Лучники! Залп!
Поток стрел ушел в небо. Кто-то в пылу сражения успел спрятаться за щитами, другие полегли и были затоптаны. Кровь и песок смешались. Дарья искала взглядом Дмитрия, и она его нашла. Он был в клине войска, в борьбе за жизнь молодой человек пронзал плоть, забыв о том, что убийство – это грех человеческий. Перед его взором появлялись разгневанные лица араев из шахты. Он не мог их разглядеть хорошо! Один глаз его заплыл, а другой воспалился из-за песка. И все же черные от угольной пыли волосы и ресницы нападающих были свидетелями тому, что на него шли те араи, которых он пытался спасти. Они самыми первыми окружили его. Молодой человек сосредоточил свое внимание на здоровяке с обвисшей кожей на животе и руках. Тот оскалился, показав ряд неровных зубов, а потом резко сделал выброс копьем. Дмитрий смог увернуться, и тут же его бок пронзила боль. Он повернулся, и уже озверев от боли и страха начал свою последнюю борьбу за жизнь. Перед ним мелькали лица ненависти, тело прокалывали копья. Вот над ним встал на дыбы конь, и он спрятался за его боком от стрел. Смертоносный дождь пронзил седока, и тот полетел через него вниз.
Даша смотрела лишь на любимого. Она видела, что его тело покрывается ранами, он все чаще падает.
И тогда девушка упала на колени.
– Прошу вас, остановитесь! – взмолилась она, смотря на величественного седого мужчину.
Дашу подхватил Фортис, он потащил ее вниз.
– Нет! Нет! Нет! – закричала девушка. Она посмотрела в последний раз на поле битвы.
Наездник занес меч над головой Дмитрия. Удар был сокрушительным, он отсек руку по локоть. Поверженный воин пропал в толпе. Именно в этот момент произошло то, что действительно поменяло ход истории…
– Нет! – вдруг раскатился в пространстве грохочущий голос. Он шел как будто из песка, был гулким и злым, многие тогда решили, что это сама земля воспротивилась бою.
Хью увидел, как девушка в белом вдруг воспарила в небо. Ее рыжие волосы горели огнем, глаза сияли белым светом, лицо исказила маска гнева.
– Твою мать…– тихо прошептал Хью, завидев палочку в руках ведьмы. Упав на землю, мужчина начал копать песок, периодически посматривая наверх. А там воздух уже начал закручиваться, создавая воронку из пыли и песка.
Некоторые воины уже поняли, что происходит что-то неладное. А более всех испугался король. Хью видел, как его рука резко поднимается и падает вниз.
– Э… нет, не поможет тут это! – пробубнил под нос ученый, нырнув в песок.
Когда стрелы ушли в центр вихря, было уже поздно.
– Нонус! – возвестил раскатистый громогласный голос.
Вспышка. Яркая! Такая яркая, что даже солнце не бывает таковым в пустыне. Артиллерию вместе с лошадьми и пушками снесло назад, смешало
