обожжены пламенем. Все пятьдесят с лишним человек. В живых не осталось никого.
Аристократы — это очень страшная сила.
Я поймал себя на мысли, что теперь я понимаю аристократов. Обладать такой мощью просто охрененно.
Я еще раз оглядел выгоревший после атаки ландшафт.
Два горящих танка. Трупы вокруг. И это сделал один человек. Вернее маг. И он еще и жив остался.
Саламандров отключился и часто-часто дышал. Надеюсь он не отбросит коньки.
Вся его белая рубаха была обильно залита кровью. Может он ранен? Не мог же он столько крови выплюнуть.
Я резко дёрнул и разорвал ткань на его груди, там ран не было и я немного успокоился.
Сильно видимо перенервничал, даже кусок ткани пропитанный кровью от его одежды оторвал, так сильно дёрнул.
Отбросил бесполезную тряпку, пропитанную кровью, в сторону. Ничего, у аристократа еще много таких рубах.
Где-то сбоку раздался надсадный кашель, из обломков горящего танка выползал какой-то солдат.
Даже не глядя в его сторону, отправил туда огненный шар, чтобы бедолага не мучился.
Пощупал пульс аристократа. Сердце бьётся, хоть самого его и сотрясали судороги. Саламандров может и выкарабкается, но идти точно не сможет, это факт. Теперь тащить его придётся.
Да уж, ирония судьбы. И не убьёшь его, а теперь придётся ещё и оберегать козла этого.
Глава 15. Спящая некрасавица
Я стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Сейчас бы глотку Саламандрову перерезать, а не возиться, как любящая бабушка.
Спустя пару минут он притих и перестал дёргаться и булькать. Я даже подумал что он коньки отбросил, но нет. Просто валялся без сознания.
Я кое-как собрался с мыслями, и убедился, что поблизости нет врагов.
Подумал даже, что можно переждать здесь, но нет. Обстановка не располагает. Дымящиеся танки, поджаренные трупы и полыхающий склад, как минимум не располагали к отдыху. Да и внимание лишнее привлекают. Мало ли какие стервятники сюда набегут.
— Игорь Петрович, нам нужно уходить, — проговорил я, встряхивая аристократа за плечо. Хотя лучше бы прописать ему хорошего пенделя под зад.
Никакой реакции не последовало.
В проеме пробитой стены мелькнула лисичка. Она приподнялась на задние лапки и посмотрела на меня. Я махнул ей рукой: мол, спасибо за помощь.
Лисичка ничего не ответила, лишь взмахнула рыжим хвостом и была такова.
Я присел рядом на колени и усадил аристократа. Тот вообще никак не реагировал, а голова его болталась, как у зомби в мертвой деревне. На руках, как девушку, я него далеко не унесу, на спине — слишком жирно, мы и так аристократию на горбу тащим как класс. Я поднял его и перекинул через плечо, так, что его голова болталась у меня по спине.
Ну и здоровый же он. Я бы тоже с удовольствием отдохнул после того, как мы положили полсотни бойцов. Но нельзя было медлить ни минуты. Уверен, выражение лица у меня было самое зверское, когда я нес этого гаденыша. Кружева его воротника щекотали мне шею. Я не выдержал, отвел руку назад и отодрал их от камзола.
Я не оглядываясь вышел с территории завода, который мы изрядно потрепали. Покрутил головой из стороны в сторону. Тихо. Как будто еще каких-то десять минут воздух не прошивали автоматные очереди, мы не громили завод, и танки не стреляли. В воздухе еще висел тяжёлый пороховой запах. Плюс оттенки горелого пластика, раскаленного металла и самый ненавистный запах смерти.
Внутри вскипело пламя, придавая сил.
С каждым шагом, что я удалялся от завода, запах войны ослабевал. Появлялись новые звуки — мертвая тишина сменялась тишиной леса, затем переливами птичьих голосов. Я старался двигаться быстро, каждая минута была на вес золота.
За мной увязалась горлица и то и дело выдавала свою трель. Мне показалось, что её крик похож на мольбу. Птица будто просила: “По-жааалуйста, по-жааалуйста”.
Что именно птице было нужно я не знал, но очень захотелось её пристрелить, чтобы бедняга не мучилась. А то и так тошно, голова гудит, ноги не идут, так еще и эта что-то просит.
Вдруг мой слух уловил знакомое жужжание и внутри всё похолодело. Дроны. Я как мог ускорил шаг и рванул в сторону реки. Жужжание усиливалось. Чьи они? Наши или вражеские? Из-за деревьев промелькнула тень. Вот чёрт! Дроны были куда ближе, чем я ожидал. Сердце забилось быстрее, я уже бежал, так, что голова Саламандрова моталась из стороны в сторону. Аристократ с каждым шагом становился все тяжелее и тяжелее, а бежать было все сложнее. Надо лишь поднажать… Ещё немного и доберусь до деревьев у реки. А потом еще чуть-чуть, меня никто не догонит…
Я продолжал себя уговаривать, но силы были не бесконечны, и даже кипящее внутри пламя не давало тех же сил.
Жужжание становилось все громче. Я понял, что времени почти не осталось. И в этот момент, нога не нашла опоры. Только и успел подумать, что зря под ноги не смотрю.
Я рухнул вниз и покатился по густой траве, а Саламандров слетел с моего плеча и тоже катился кубарем где-то рядом. Надеюсь, он не сломает шею. Не зря же я его столько тащил на себе..
Я пытался замедлить падение, цеплялся за траву, но казалось, что только быстрее лечу. При очередной попытке затормозить, только растянулся, едва не сломав шею, и напоролся грудью на острый корень. Кожу больно рвануло, а я продолжил падать. Мой рот был полон травы, плечо саднило, колено умудрился ушибить о толстый стебель и теперь оно горело огнём. И только когда я наконец остановился, и небо перестало кружиться перед глазами, то понял, что произошло.
Я не заметил начало оврага. В результате скатился по склону и упал в глубокую расщелину, ведущую к реке и скрытую от посторонних глаз.
Путь вниз был не самый мягкий, но кто знает, может это спасло мне жизнь? По крайней мере, дронов я пока не слышал. Пошевелил руками и ногами. Кажется, все цело. Болит, саднит, но переломов нет.
Ощупал грудь, под пальцами всё было мокрым и это явно была не вода. Гимнастёрка прилипла к неприятной рваной ране. Выглядела она противно, но не смертельно. И как я умудрился себе грудь-то разодрать?
Кряхтя чуть приподнялся на локтях, и только сейчас понял что спина тоже была мокрой, как и локти которые стали погружаться в размокшую почву. Над расщелиной пролетели три дрона. Я такие раньше не видел, видимо, все же привет от западников. Наверное, среагировали на громкие звуки
