– Вот и хорошо, – обрадовалась Зоя Терентьевна, – что ты, Юлия, о земном думаешь. Эти небожители, – она кивнула в сторону коттеджа, – о нас совсем не беспокоятся.
– У него голова болит, – заступилась за Сергея Юлька.
– Все равно, мог бы прийти, проводить, раз на ногах держится, – фыркнула старая учительница.
Прошло уже три часа, а Сергей так и не появился. Юлька собиралась уезжать вместе с Зоей Терентьевной, оставаться в доме больше не было смысла. Она и так предвзято к Сергею отнеслась. Все-таки человек ее спасал, рискуя жизнью, а перед этим еще раз рискнул, когда получил удар по голове. Фактически Степанцов больной, что же она от него хочет?! Конечно, если он женат, то снисхождения не получит, а вдруг нет? Вдруг Валерия соврала? Ведь Сергей с Юлькой был таким откровенным, таким искренним и вел себя как рыцарь.
Сначала на новую квартиру отвезли вещи Зои Терентьевны. Правда, новой отведенную ей жилплощадь назвать было очень смело. Помимо того, что она требовала капитального ремонта, сам дом едва держался на съеденных мхом кирпичах фундамента и зиял глубокой трещиной на фасадном боку. Дверь подъезда вообще висела на одной петле и жалобно пискнула, опасно перекосившись, когда Хомяков дернул за обшарпанную деревянную ручку. Радовало одно – квартира располагалась на втором этаже, а не на последнем – крыша строения наверняка текла.
Многодетная семья, занимающая другие комнаты, встретила новую жиличку настороженно, после чего разразилась воплями, плачем, стонами и причитаниями. Хомяков, опасаясь, что Зоя Терентьевна передумает, проявил, так сказать, благородство. Он грозно цыкнул, нецензурно выругался и предупредил, что, если кто-то обидит старую учительницу, будет иметь дело с ним. После чего показал свой здоровенный кулак. Домочадцы притихли, но не разошлись, а стали смотреть на то, как переносят вещи старушки Поливанцевой. Юлька тоже помогла перенести в комнату большой раскидистый фикус. Хомяков торжественно принес белоснежную накрахмаленную салфетку и бережно положил ее на гору картонных коробок, стараясь прикрыть их убогое несовершенство.
– Дарю! – сообщил он Зое Терентьевне. – Теща вышивала.
– Лучше бы вы подарили отдельную квартиру, – огрызнулась Юлька.
– Ничего, Золушка, скоро ты свою увидишь и впечатлишься, – захихикал Хомяков. – Эта покажется раем.
И гадко рассмеялся.
– Благодарю за помощь, – попер на Хомякова уставший Голубцов, перетаскавший половину имущества. – Больше в ваших услугах мы не нуждаемся!
– Сделал все, что мог, – осклабился прораб. – Квартира шикарная! Комната целых одиннадцать квадратных метров! Живи, не хочу.
– Судя по всему, – грустно заметила Зоя Терентьевна, отколупывая отошедший от стены кусок штукатурки, – жить в нем осталось не долго. Дом ветхий, тоже пойдет под снос.
– Не извольте беспокоиться, – злорадно улыбался прораб на пороге, – этот дом на фиг никому не нужен! Никто его сносить не станет! У него куда вид? Правильно, на помойку. Отличный вид, между прочим, по ночам, когда ничего не видно… Ну, лады… Я пошел…
И он юрко спрятал грузное тело за дверь.
– Вот сволочь, – не сдержался Голубцов. – Нужно обращаться в суд!
– Ах, оставьте, дорогой вы наш товарищ, – вздохнула Зоя Терентьевна, махнув рукой, – в наших судах правды не добьешься.
– Не скажите, Зоя Терентьевна, не скажите! – Голубцов поднял палец вверх. – Это смотря какого адвоката нанять.
– Я придумала! – воскликнула вдруг Юлька.
Ей в голову пришла блестящая мысль. Она поделилась ею тут же. Ее комнату нужно продать! Она все равно не сможет нормально жить с алкашами, которыми ее пугал прораб. А на вырученные деньги нанять хорошего адвоката и отвоевать отдельную жилплощадь для Зои Терентьевны. А сама Юлька опять вернется в общежитие. Найдет покой. Она молодая, у нее все еще впереди. Голубцову ее идея не понравилась, но он нашел в ней рациональное зерно. Юлька стала настаивать, после чего побежала вниз и начала перетаскивать из «Газели» свои коробки. Она решила их временно сложить у Зои Терентьевны, чтобы по три раза не переезжать. А завтра она начнет оформлять право собственности и одновременно продажу комнаты. И никто ее от этого не отговорит!
Когда вещи обеих соседок были снесены в одну комнату, Юлька, Зоя Терентьевна и Голубцов расселись по табуретам и тяжело вздохнули. За стенкой голосили, причитали, ругались, стонали – жили своей жизнью новые соседи.
Неожиданно все смолкло, и такая тишина разлилась вокруг, словно Юлька оглохла сразу на оба уха. Но нет, она услышала тяжелые шаги и стук каблуков, приближающихся к их двери.
– Еле отыскали! – Дверь распахнулась без стука, и на пороге в облаке дорогущего парфюма появилась Валерия.
Юлькино сердце екнуло. Она ждала, что тяжело шагал все еще нездоровый Сергей. Но нет, вместо него в комнату вошел другой мужчина, но такой же брутальный и холеный. Юлька напряглась потому, что ничего хорошего от незваных визитеров не ожидала. Голубцов подскочил и придирчиво уставился на Валерию, игнорируя ее неземную красоту. Вот это мужчина, подумала Юлька про Голубцова, не мужчина, а кремень.
– Зоя Терентьевна, – пробасил Бугров, – здравствуйте!
Он бесцеремонно уселся на табурет Голубцова и пожал руку Поливанцевой.
– Мы знакомы? – спросила та и полезла в карман платья за очками.
– Мы знакомы, – радостно сообщил гость.
– Какая гадость! – воскликнула Валерия, брезгливо оглядывая комнатуху учительницы. – Я хотела сказать, какая радость, такая встреча, – тут же исправилась она, поймав суровый взгляд Бугрова. – Довольно мило, – она пожала плечами, взявшись двумя пальчиками за белоснежную салфетку.
Ссориться с Бугровым, едва наладив отношения, она не собиралась.
Зоя Терентьевна протерла стекла носовым платком и нацепила очки на нос. Она страдала дальнозоркостью, смутно видела вблизи.
– Мой ученик, – прошептала она, приглядываясь к Бугрову.
– В десятку! – довольно сказал тот, продолжая ждать, пока старая учительница его узнает.
– Хорошист Федоров? Нет. Отличник Матушкин? Нет. Золотой медалист Редькин? Не похож.
– Двоечник Бугров! – радостно сообщил ей Бугров.
– Ленечка?! – всплеснула руками старая дама. – Ленечка Бугров, который не хотел учиться, но обладал исключительной памятью и смекалкой?! Ты постоянно опаздывал на мои уроки и врал, что переводил старушек через дорогу. А от самого пахло сигаретным дымом! Курил в туалете?
– Курил, – признался Бугров, продолжавший сиять как начищенный электрочайник.
– Врал?
– Врал!
– И как же ты выбился в люди?
– Благодаря вам! Помните, Зоя Терентьевна, как на выпускном балу вы сказали Катьке Анохиной, за которой я тогда ухаживал, что Леня Бугров ничего в жизни не добьется?
