У Окси, в принципе, была неплохая работа с хорошим соцпакетом, поэтому она приняла решение рожать. А еще у нее был я. Без копейки за душой, но подающий большие надежды.
Не уверен, что наши судьбы бы так тесно переплелись, если бы не тот злополучный форум. Она мне безумно помогла и я считал своим долгом помочь ей. И пусть к ее ребенку я не имел ни малейшего отношения, скандальное увольнение произошло из-за меня. Поэтому я был просто обязан все исправить.
Признаюсь, изначально я не предполагал, что моя помощь затянется так надолго. Но если честно, то к тому моменту, как Святославу исполнился год, моя карьера достигла таких высот, что траты на их семью казались поистине незначительными. Да и пацан рос каким-то болезненным, поэтому шансы Оксаны найти достойную работу уменьшались с его очередным больничным.
В общем, помощь им меня совсем не напрягала. А вот сейчас меня напрягает очень многое. Буквально все.
Будто почувствовав мое настроение, Окси открывает дверь и сразу убегает на кухню, оставив Святика встречать меня.
— Ты вернулся! — Он с разбегу запрыгивает ко мне на руки и крепко обхватывает ладошками.
— Вот, — выуживаю из кармана машинку, купленную наспех в аэропорту и протягиваю мальчику. — Пойди в своей комнате поиграй, ладно? Нам с твоей мамой надо поговорить.
— Я его сейчас со всеми познакомлю, — радостно кивает он и тут же интересуется у зеленого спорткара: — Хочешь мой гараж посмотреть? Он огрооомный!
Глядя как за ним закрывается дверь в детскую, я не могу избавиться от какого-то сдавливающего чувства. Грудину словно наживую вспарывает от осознания того, что все то время пока Свят с Окси жили в роскошной трешке в центре, Ярослава с Алиной делили на двоих одну комнату. Причем, не самую просторную.
Семь лет. Я, наверное, никогда не смирюсь с этим сроком.
— Ужин будет готов буквально через десять минут, — сообщает Оксана и кокетливо наклоняется к духовке. Короткое малиновое платье мало походит на обычную домашнюю одежду и я мысленно корю себя за то, что предупредил о визите. Так сильно не хотел давать ей фору телефонным звонком и все равно выдал себя, когда решил приехать прямиком из аэропорта. Вот Окси и принарядилась, чтобы попытаться заработать себе хоть какие-то дополнительные очки.
И это еще раз доказывает как плохо она меня знает. За эти годы подруга не раз проявляла инициативу, но мне казалось, что я четко дал ей понять — для меня она всегда останется девушкой моего друга. Пусть Сеня и оказался козлом, но я видел, как зарождалась их любовь, присутствовал на половине свиданий и был в курсе таких подробностей, о которых предпочел бы не знать.
И от этого мне вдвойне тошно, когда я задаю ей ей тот самый вопрос.
— Зачем? Зачем ты тогда соврала, Окси?
Ложка из нее рук со звоном падает на пол и она резко отпрыгивает от духовки. Выглядит затравленно. Пойманной с поличным. От былого кокетства не осталось и следа. Даже красная помада “съедается” за считанные секунды, от того, как сильно она кусает свои губы.
— Я не врала, — начинает она, но мои руки тут же подлетают вверх, останавливая ее.
— Окси…, — выдыхаю рвано. — Я даю тебе шанс рассказать правду.
— Я не лгу, Макс, честно, — жалобно пищит она. — Ну откуда я могла знать, что она залетела от тебя?
Я морщусь, будто мне по физиономии прилетело. Почему-то жаргонное слово становится последним триггером. Оно залпом высушивает остатки моего самообладания и я с силой опускаю кулак на каменную столешницу требуя:
— Рассказывай, черт возьми! Рассказывай все, Окси.
Она звонко всхлипывает, но ее слезы меня совсем не трогают. Видимо, включилась защитная реакция организма — аварийный предохранитель, отвечающий за любые эмоции. Без него я бы просто сошел с ума. В крошку бы стер и столешницу, и посуду и, главное, жестокую подругу детства, которая украла у меня семь лет жизни!
— Я честно не знала, Макс. Я… погоди.
Она делает несколько глубоких вдохов и схватив из мраморной салфетницы платок, промакивает глаза. Прикрывает веки, беззвучно шевелит губами, будто считает до десяти и, наконец, поймав мой взгляд, начинает говорить.
Вовремя. Потому что еще немного, и я бы за себя не ручался.
— Я знала, что на том форуме что-то произошло. Сеня мне намекнул, что наш “стальной Макс” влип по самые помидоры. Но так как в твоей жизни ничего не поменялось, разве что ты еще больше стал зависать в своем подвале, который гордо называл офисом, я не придала значение его словам. А через несколько дней, как ты помнишь, Сеня слинял, решив что семейные узы не для него… Думаю, ты помнишь в каком отчаянии я тогда была. Рыдала дни и ночи напролет. На работе постоянно портачила и Шеффер орал на меня, как резанный.
Я машинально киваю, хотя с трудом припоминаю то время. Сам пахал тогда с утра до ночи и с Окси виделся от силы пару раз, чтобы обсудить исчезновение ее жениха.
— Ты тогда пообещал мне помочь. Ну… сказал, что одну не оставишь и в меру своих сил… В общем, я на тебя рассчитывала, Максим.
Она снова всхлипывает, но как ни силюсь, не могу заставить себя испытывать жалость к ней. До ли дело в том, что разговор наш проходит в огромной кухне с дизайнерским ремонтом, то ли в том, что в этот момент перед глазами стоит четкий образ Ярославы, которой не на кого было рассчитывать… Но я остаюсь абсолютно нем к ее слезам.
— И потом пришло первое письмо, — продолжает она, шмыгая носом. — Я сразу догадалось, что оно от той девушки, которую ты встретил на форуме. Удалила его быстренько и не стала отвечать потому что боялась, что шеф узнает.
— Уверена? — холодно усмехаюсь и уточняю: — Уверена, что испугалась именно реакции Шеффера, а не того, что потеряешь бесплатную кормушку?
— Кормушку? — обиженно морщится она. — Ты забыл, что сам тогда был беден, как церковная мышь?
— Но перспективы были хорошими, да? Иначе зачем все это? Зачем было разыгрывать целый спектакль с тем, что Шеффер тебя уволит, если узнает…
— Потому что он и так бы меня уволил! — взрывается она. — Ты просто не знаешь в каком эмоциональном состоянии я была! Беременная, одинокая, никому не нужная! У меня была самая настоящая депрессия. Но всем было пофиг! Думаешь, хоть кто-то это замечал? Все продолжали требовать от меня ежедневную улыбку и четкое выполнение рабочих задач. А за любые ошибки отчитывали, как школьницу! И эти письма, которые твоя подруга слала как не в себя… они стали последней каплей! Я знала, что если босс узнает, что меня не просто уволят, а еще и уголовку заведут! Ну сам посуди — я подделала документы! Ради тебя, Макс!
— И ты решила, что если у тебя не будет работы, то и отчитывать и угрожать никто не будет, верно? А содержать тебя может и друг детства. Когда там тебя уволили? Месяца через два после форума, да? И это чудесным образом совпало с датой моей первой успешной сделки!
— Если бы не я, то не было бы той сделки, — огрызается она. — Ты бы никогда не попал на тот элитный форум! Так что, скажи мне спасибо, Макс.
— Я сказал, — цежу сквозь зубы. — На протяжении семи лет говорил тебе спасибо, Окси. Иногда словами, иногда, черт возьми, действиями. Вот этой квартирой, например! Приличной суммой, которая ежемесячно капала на твою карту. Путевками в теплые края. Всем, мать твою! Всем, что у тебя есть!
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей такой возможности. Плотину прорвало. Я больше не состоянии сдерживаться. Вовсе не ору, но от этого, кажется, звучу еще более грозно. Настолько устрашающе, что Оксана начинает пятиться к окну.
— А знаешь, что в это время делал мой ребенок, Окс? Она росла без отца! Таскалась с мамой на работу, потому что у нее не было няни. С полутора лет уже была в яслях, в то время как Ярослава пахала как проклятая, чтобы заработать им на еду и на однушку в тридцать квадратов!
Никогда не бил женщин и сегодня этому правилу изменять не собираюсь, но почему-то сейчас, глядя на зареванное лицо Оксаны, я четко представляю, как впечатываю ее головой в стену. Со всего размаха и со всеми вытекающими, в виде огромного алого пятна на белоснежных стенах и ее бездыханного тела на теплом полу.
