— В общем, я часто подменял продавцов. Но однажды пришла какая-то проверка и очень заинтересовалась моим возрастом…
— Ты тогда был несовершеннолетним?
— Ага, — отмахивается он. — Тогда дядя от греха подальше отправил меня в детский лагерь на берегу реки.
— Отправил работать, а не отдыхать, я так понимаю?
— Естественно, — недоумевает Максим, будто ему и в голову не приходило, что его могут отправить на отдых. — Там должны были быть вожатые из местного педа, но половина из них просто заплатили за практику и в итоге у начальства возникла нехилая нехватка кадров. Так что, мне повезло и на мои документы никто не смотрел.
— И ты был вождем? — судя по выражению лица Малинки, она красочно представляет своего отца в повязке из перьев на голове и копьем в руках.
— Вожатым, — уточняю с улыбкой. — Это как бы воспитатель, но в летнем лагере, куда детки ездят без родителей.
Малинка округляет глаза до такой степени, что кажется вот-вот из них польется. молочный коктейль, который она в этот момент пьет.
— И ты тоже был без родителей?
— Солнышко, мне было почти семнадцать лет, — улыбается Максим. — Конечно, я был без родителей.
— Конечно, — поддакиваю машинально, а сама почему-то вспоминаю, как в восемнадцать лет мама летела со мной в Москву “поступать”.
Думаю, если бы не внезапная беременность, я бы еще долго оставалась домашним цветочком, который был абсолютно не приспособлен к самостоятельной жизни и во всем советовался с мамочкой. Вот только после встречи с Горским мне пришлось резко повзрослеть.
Надо отдать должное моим родителям, они ни разу не заикнулись об аборте. Но тем не менее, мы неоднократно ссорились из-за того, что я не хотела возвращаться домой. Мама же настаивала, что больше мне нечего делать “в этой вашей Москве” и пора бежать домой под ее крылышко. И признаюсь честно, мне чертовски хотелось именно так и поступить. Вернуться снова к родителям и позволить им решать все мои проблемы. Но я знала, что тогда уж точно никогда не выползу из-под их опеки. Это было тяжело сделать один раз, второй раз я вряд ли решилась.
В общем, на свой страх и риск я осталась в Москве, но в самые сложные моменты меня всегда успокаивала мысль, что у меня есть тыл. В любой момент, если я пойму, что совсем не справляюсь, я смогу вернуться домой и никто не скажет мне язвительное “ а я же говорила”.
И именно поэтому я неимоверно нервничаю, когда мы приезжаем в аэропорт. Я понятия не имею, как представить маме Максима. С порога сказать, что он настоящий отец Малинки? Тот самый, который бросил ее наивную дочь семь лет назад? Боюсь, в этом случае Горскому не поможет ни его обаяние, ни довольно мускулистое телосложение. Мама отходит его своим чемоданом прямо в зале прилета.
Поэтому я проявляю находчивость и представляю его как своего босса. Успокаиваю себя тем, что совсем не лукавлю. Официально я еще не уволена, а значит Горский самый настоящий босс.
— Босс? — мама поправляет очки и впериватся заинтересованным взглядом в Максима. — Ты уже нашла новую работу?
Упс, кажется, я поторопилась с “проявила находчивость”. Но с другой стороны, что же поделать, если Горский успел накосячить со всех сторон?
— Насчет этого, — вмешивается Максим, — вышло огромное недоразумение.
— То есть, вы ее не увольняли? — переспрашивает она, продолжая рассматривать его с подозрением.
— Нет, — он отчаянно мотает головой.
— Но собирался, — встряет Малинка.
— Это очень длинная история и я обязательно тебе все расскажу, — обещаю ей. — Но не думаю, что стоит делать это сейчас, когда ты уставшая с дороги.
— Ладно, — тянет мама и снова переключает внимание на внучку. Нахваливает ее загар, театрально удивляется тому, насколько она успела подрасти и сообщает, что ей не терпится посмотреть фотографии с утренника.
В общем, до машины мы доходим вполне спокойно и только когда рассаживаемся по местам, Горскому хватает ума ляпнуть:
— А вы что, все в одной комнате будете жить? Может, Татьяне Олеговне будет удобнее в отеле? У нас есть корпоративные номера.
— А у вас что, молодой человек, есть какие-то планы на нашу комнату? — интересуется мама. — Так вам бы, наоборот, радоваться, что ребенок будет под присмотром, пока вы…кхм, на свидании будете.
Горский бросает ошарашенный взгляд в зеркало заднего вида, а я чувствую, что становлюсь пунцовой. Мама совсем не так все поняла! Совсем. Не. Так.
И в принципе, я могу сообразить откуда в ее голове сложилась такая картинка — не зря она так сильно удивлялась моей командировке в Дубай и тому, что новый босс решил поехать с нами. Но ситуация от этого только ухудшается. Каково будет ей узнать всю правду? Что Максим совсем не заинтересован в свиданиях с ее дочерью. Ему хватило и одного… семь лет назад. Господи, кажется, по приезду домой мне предстоит самый сложный разговор в моей жизни.
Или раньше. Да, определенно раньше. Потому что Малинка по-своему истолковывает слова про свидание и со свойственной ей детской непосредственностью выдает:
— Нет, мама с Максимом не будут жениться. Пока. Он просто мой папа. Тот, который потерялся.
Глава 55
Глава 55
Мир вокруг покачивается, словно на качелях, но так и не совершив переворот вокруг своей оси, замирает. Я все равно не собиралась скрывать от мамы правду. Естественно, было бы куда лучше, если бы Малинка подождала до нашего приезда домой, а в идеале — до того как мы с мамой окажемся наедине, но и рвать на себе волосы в ужасе я не собираюсь.
А вот Максим, кажется, по-настоящему паникует. Громко сглатывает, заглушая тихую музыку из динамика и хрипло выдает:
— Это очень долгая и запутанная история.
— Которую мы обязательно обсудим дома. В тесном семейном кругу, — отрезаю четко, размышляя стоит ли добавить “без тебя” или он и сам поймет?
Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, но я резко ее перебиваю и жалобно прошу:
— Потом, ладно?
Она кивает и лишь покрепче сжимает мою руку, одновременно поглаживая второй макушку Алины. Я готовлюсь к тому, что до конца поездки повиснет неловкая тяжелая пауза, но моя дочь, как всегда, спасает положение. Правда, в своеобразной манере, в сравнении с которой тишина кажется самым настоящим спасением. Потому что она в красках рассказывает бабушке о своем утреннике. И о роли Максима в нем, разумеется.
На маму больно смотреть. Она хмурится, пытаясь хоть как-то сопоставить известные ей факты в одну картинку, которая могла бы привести нас всех в эту точку — мы вчетвером в салоне автомобиля встречаем ее в аэропорту после триумфального детсадовского праздника. Но судя по ее выражению лица, выходит у нее довольно скверно. Она лишь продолжает лихорадочно метаться взглядом от меня к Максиму и даже Малинкин рассказ комментирует как-то невпопад.
В общем, к тому моменту, как Горский затаскивает огромный чемодан в нашу прихожую и рапортует о том, что ему нужно возвращаться в офис, мы все синхронно выдыхаем с облегчением. Кроме Малинки, естественно. Она, к счастью, так и не почувствовала всеобщего напряжения и поэтому вполне искренне интересуется присоединится ли он к нашему ужину вечером.
— Нет, солнышко, у Максима много работы. Мы обязательно запланируем встречу с ним на днях, но… не сегодня.
И возможно, не завтра. Не удивлюсь, если после прожигающих насквозь взглядов моей мамы, он мысленно бронирует билеты до Канады.
Ну а кто говорил, что будет легко, папа Максим?
— Рассказывай, милая, — мама аккуратно прикрывает за собой дверь в кухню и присаживается на диванчик.
— Заснула? — прикусываю губу, раздумывая с чего начать свой рассказ.
Казалось бы, у меня был весь вечер на то, чтобы составить хотя бы примерный план разговора, тем более, что Алина оккупировала бабушку и на меня практически не обращала внимание. Но тем не менее сейчас я с трудом могу подобрать слова. Как объяснить маме, что этот человек разбил мое сердце, но я все равно готова принять его в свою жизнь ради дочери?
